Академия. Время ведьм

Зато подруга зачем-то оживила дерево, и теперь оно, важно качая ветками и перебирая корнями, штурмовало просторы тетрадного листа, периодически сбивая воробья с намеченной цели.

Хоть какое-то развлечение в этом кабинете скуки и грусти!

Кому-то удавалось спрятаться за спинами товарищей и вздремнуть, но так как мы с Дейкой сидели на второй парте, нам такого счастья не светило. Зато рисовать можно было вдоволь – профессор свято верил в свой дар оратора и слепо не замечал наши творения, периодически хваля нас за усердие под смешки других ведьм, которые видели прекрасно, в отличие от профессора.

– А почему ты говоришь, что это у него в крови? – поинтересовалась у меня Дейка, дорисовывая нашему воробышку пару.

Эта самая пара получилась в два раза больше моего тоненького пернатого, и при оживлении не смогла даже взлететь с ветки и шлёпнулась на землю. Мой воробышек оказался галантным мужчиной и сразу полетел спасать воробьиху, а мы с подругой старательно рисовали вокруг них свечки, сердечки и шампанское, намекая на романтическую обстановку.

– Говорят, что бывший ректор академии был его отцом. Ну тот, помнишь, при котором академия была прозвана среди своих "Академией нудных сил"? – пояснила я, перекрывая воробышку выход из любовной ловушки последним сердечком, а он в ответ так жалобно на меня посмотрел и даже крылышки так умоляюще сложил, что мне пришлось дорисовать мостик и закрыть его цепочкой, после того, как он сбежал.

Ну а нашей внушительной воробьихе мы дорисовали внушительного воробья, расстаравшись на пару в две ручки, и та тоже осталась довольна.

– Дейка, оживи червяка, дай мужику хоть поесть, раз в любви не повезло, – хихикнула я.

– Я как-то после того розовенького на Пустоши к червякам очень настороженно отношусь, – и Дейка дорисовала ему зёрнышки, найдя выход из ситуации.

ГЛАВА 4

Когда, наконец, наши учебные мучения закончились, мы со всей накопившейся за время полусна энергией бросились на выход.

– Как его только взяли? В память о предках? – недоумевала Дея, сидя в столовой и уминая внушительную порцию еды.

– Наверное, решили, что раз судьбой предначертано держать в академии хоть кого-то из их рода, то пусть это будет он – от такого никакой угрозы.

– Не скажи! Что-то в нём такое есть...

– Это вредность! Врождённая, переданная по наследству. И уверенность в своей неотразимости.