Демоническое притяжение

Так как одногруппников я вокруг не видела, то сделала единственный правильный вывод — все они внизу ждут свои номера. Ха!

Я окрылен, я ослеплен!

Прекрасна ты! А я влюблен!

Твоей улыбкой наслаждаюсь,

Румянец щек твоих так мил!

Любовь не навязать пытаюсь,

Я лишь...

Больше я это слушать не могла и резко открыла дверь. Ну а то, что она сделала столько шуму, ударившись об стену — так я не причем. Надо ставить ограничители!

Дора держалась за голову, всем видом показывая, что наелась стихами приведения по самую макушку, и готова выдать их обратно в очень непотребном виде матерных речей.

— Хм, милейший, — и ведь не тронешь его за плечо, чтобы внимание обратил. А он так умильно в глаза подруги заглядывает. А если и переводит взгляд, то на грудь...

Грудь!

— Дора, брошь! — осенило меня.

Глаза подруги зажглись надеждой. Вот сейчас она готова была снять украшения, даже если бы оно прекратило свое действие. Надо было раньше этому приведению её достать, еще до омутов. Глядишь, этот мелкий чертенок не увязался за своими старшими собратьями.

Путаясь в пуговицах, Дора судорожно расстегнула куртку и, уколовшись об иголку, все же отстегнула от себя брошку. Помахав ей в воздухе перед носом приведения, подруга с изумлением наблюдала, как на полупрозрачном лице появляется понимание.

Нахалка! Ты взяла обманом!

Я не хвалил твою красу!

Болтая здесь о самом главном

Я не заметил брошь твою!

Коварна, как и все блондинки

Мне тошно от твоих волос!

А ну валите из прекрасных

И самых лучших номеров!

Эй! Мы так не договаривались! Я довольна своим номером и никуда не пойду! Тут и душ, и туалет, и кровать огромная.

Делая страшные глаза Доре, я молила её одеть брошь обратно, но она упрямилась. Качая головой, она протягивала мне магическую вещицу, предлагая самой взять на себя всю ношу ответственности.

Вы понимаете, насколько я не хотела расставаться с комфортом, раз все-таки нацепила на себя её? Вот-вот, мне даже самой за свою шкурку стыдно, но уж больно номер был хорош.

Уперев руки в бока, я приготовилась к волне восхищенных стихов, но столкнулась лишь со стеной раздражения, которую сейчас представляло собой приведение.

— Я, по-вашему, совсем дурак? — слишком угрожающе, для такого поэтичного приведения, спросил он. Нежную душу мы его, что ли, задели так сильно?

Бровки домиком насупились.