Домохозяйку вызывали? или Фея с монтировкой

Или чем там можно электричество перебить? Резиновым комбинезоном? Эх, зря физику в школе плохо учила — сейчас бы пригодилось.

Дом был огромный, но точно не дворец. Симпатичный и достаточно чистый. Всё портил запах тлена, который витал повсюду. Не то чтобы прямо воняло — но лёгкий флёр, идущий снизу, чувствовался. А вместе с ним и холодок, от которого мёрзли ноги.

Как-то запоздало подумалось, что, когда мне велели ждать, подразумевали прямо так — голой. Вот интересно, к моменту возвращения гостеприимного хозяина я бы уже пневмонию с циститом заработала? Или только ревматизм успела приобрести? Хорошо, что послушанием, в отличие от инстинкта самосохранения, меня природа обделила!

Очутившись в самой дальней комнате, больше похожей на заваленную всяким хламом кладовку, чем на спальню, я нашла и щит в виде крышки от гигантской кастрюли, и длинную палку с крюком на конце, пригодную на роль меча, и даже какую-то жестяную посудину, смахивающую на кастрюлю без ручек.

Зато в ней были дырки для глаз — целых три. Одна как раз посреди лба.

«Шлем» я покрутила в руках, но отбросила, ибо ещё не отказалась от идеи очаровать этого вечно ржущего индивида, чтобы не насмехался над приличными девушками.

Услышав шаги, притаилась среди хлама, старательно мимикрируя под него же, как вдруг… Нет, дверь медленно не открылась и даже не вылетела с ноги. Она просто пропустила сквозь себя огромного призрачного пса с довольной синей мордой!

Синей! Так это же моя масочка для «непревзойдённого сияния и свежести».

И ведь работает, не поспоришь! Псина бодра, свежа и светится, как новогодняя ёлка — особенно нехилые такие зубки сияют.

Эдак меня тут загрызут и не подавятся! И даже на помощь не позовёшь — вдруг очередной скелет явится? Или зомби с ложечкой для выжирания мозга.

Пока соображала, как быть, растерянно хлопая глазами и сжимая крышку, призрачный пёс подскочил и, кажется, избавил меня от оставшейся маски тоже. А заодно и повалил на пол, зажав между нами «щит».

Из меня весь воздух выбило, так как лизун, несмотря на полупрозрачность, оказался не только осязаемым, но и тяжеленным.

«Не сожру, так залижу до смерти» — похоже, было девизом этого пёсика по жизни. Он тыкался носом мне в щёки и шею, перебирал лапами и повизгивал в щенячьем восторге.

— Фу! Фу, собачка, — зафыркала я, пытаясь выбраться из-под мохнатой тушки, которая, к слову, не воняла всякой гадостью. Даже наоборот.