Говорящие с небом

Пустая миска стояла в стороне, а сама девушка просто сидела и смотрела в сторону очага будто зрячая. Олегу было не по себе от такого вида. Пришло время лечения. Первым делом он снял повязку, и осмотрел раны. Ссохшаяся корка слепила веки, а вокруг была опухшая воспаленная кожа. Внимательнее рассмотрев все, он понял, что глаза по крайней мере вытекли. Сначала он тщательно промыл и отчистил разрезы. На отчищенную и распаренную кожу была нанесена особая мазь из десятка редких трав. Когда начальные приготовления были завершены, Олег приступил к самому ответственному.

Он начал нараспев зачитывать наговоры и окуривать пространство травами.

Сначала ничего не происходило, но затем от ран начал исходить легкий синеватый дымок, который начинал становиться все гуще и гуще. Девушка до этого момента, сидевшая ровно, начала пытаться отшатнуться.

— Не шевелись! — рявкнул ведун. Продолжая напевать слова святых песен, ведун растер в ладонях красный порошок, что оставлял след на ладонях как от сажи.

Этой красной сажей он окрасил все раны.

Судя по тому, как исказилось лицо девушки, ей было очень больно, но она терпела.

— Принесите, ветры буйные, грозы черные, пусть загрохочут над полями и водами, над горами и небесами. Очнись-услышь меня Треглава. Открывай, Треглава, очи ясные, крути, Треглава, колесо мироздания. Пусть крутится колесо, пусть светится луна и солнце. Что ушло, вернется вспять.

Синий дым сгустился до предела, и затем загорелся вспышкой голубого пламени. Крик, берегиня свалилась с лавки и не переставая кричать свернулась на земле.

Олег без сил уселся на лавку, сердце бешено колотилось, кровь давила на виски, в глазах все плыло. Девушка все еще кричала, свернувшись на полу. Постепенно, ее голос становился все тише и тише, пока вовсе не смолк. Ведун все еще пытался унять бешенное биение сердца. Он потерял счет времени, в конце концов зрение восстановилось. Парень поднял голову и увидел, что Яра уже стоит на ногах и смотрит на него. Их взгляды встретились. Две пары холодных синих глаз.

Он видел в них тоже что видел всякий раз в своем отражении. Холодная бездна вечности, истинная смерть, что смотрит в мир живых. Глаза того кто, в шаге от обрыва. В этом была своя необъяснимая притягательно потустороння сила. Не поддающаяся объяснению, но от этого притягательная. Это был кусочек того самого небытия и забвения что ждет всякого в свой час. Он не мог поверить, что сможет увидеть такое где-то еще. Значило ли это что-то.