Пентаграмма любви

– Я не хотел, чтобы она пошла по моим стопам, не хотел, чтобы она в конце концов стала мной, обиженной на всех и на весь мир. Я почувствовал в ней тогда родную душу. Оттого я решил взять её под своё крыло. Но, пожалуй, излишне строг с ней был я, о чём сейчас жалею.

- Вот и этот ангел увидел в ней родную душу. Он тоже, как и ты, хочет защитить её ото всех бед и поэтому жертвуя собой, решился её спасти. В каждой семье есть те, кто сильно будет отличаться от остальных. “В семье не без урода” – сказали бы люди.

- Но тут, пожалуй, в уродской семье не без добродетелей.

- Как ты, однако, грубо про ангелов то отзываешься.

- Мне не в первой, я столько всего сделал им на зло, что всё равно не имею права на какое-либо прощение. Да вспомнить хотя бы случай с теми двумя из райского сада, а ведь именно я наплёл им про тот плод с древа Бога. Или казнь Иисуса, тоже ведь я людишек подговорил.

- Ну, если ты раскаиваешься, это уже хорошо.

- Я не совсем раскаиваюсь, это скорее всё была месть, за моё заточение.

Да и мстил я не братьям, а отцу... – Люцифер на минуту призадумался, погрузившись в размышления, после чего продолжил. – Хах. А ведь я только что понял, что мстил я за собственную глупость.

- Никто из нас не без греха. И даже я.

- Отойдя от темы... Чисто из любопытства хочу поинтересоваться. Ты ведь с самого начала знал, что они рано или поздно встретятся?

- Это должно было случиться. Иногда две полностью противоположные вещи, оказываются сторонами одной монеты, и их встреча была предрешена.

Ну что ж, мне пора, прощай друг мой, ещё встретимся, когда-нибудь. - И лишь пепел развеялся по воздуху.

- Прощай...

Мать и отец

- Повелитель! У нас там это... ну... того... что-то непонятное творится. – произнесла Левирон, с отдышкой вбежавшая в покои повелителя.

- Что мать вашу опять приключилось. – раздражённый голос послышался с другого конца тёмной комнаты, освещённой лишь светом коридора за отворившейся дверью и небольшим лучиком алого света, пробивающегося из-за занавешенного тёмными шторами окна, отделяющими комнату от всего окружающего её мира.

За столом, находящимся в самом углу сего помещения, расположилась фигура некого мужчины, лицо которого так удачно спряталось во мраке комнаты. Лишь его чистые, белые руки, пристроенные на краю стола, виднелись из того освещённого участка, что удалось вырвать из лап непроглядной тьмы. Руки эти принадлежали повелителю Ада, известному под именем Люцифер.