Чародей и Чудовище

Неужто тебе не пришлись по душе тамошние чудеса и красоты? В волшебном королевстве ты могла бы жить счастливой жизнью принцессы, там тебя ждут безмятежное благополучие, добрая магия, верные друзья, прекрасный принц — это ли не воплощённая мечта?

Про отчизну крёстного Марта не могла и не хотела сказать ничего дурного. Зовя её туда, он желал ей добра, дарил невероятнейшую возможность.

Но...

— Вы тоже переедете в волшебную страну?

На ясное лицо крёстного набежала тень:

— Рад бы, да не могу: мои изыскания в этом мире крайне далеки от завершения.

К тому же мне нужно встретить и обучить Дантмелиса, дабы он освоился здесь и продолжил то, что не окончу я. ...но пусть тебя это не огорчает! Ты чудесная девушка, и все в королевстве полюбят тебя! Мой брат Вильгельм устроит пышный бал в твою честь и подарит тебе одного из речных коней, которых пригнал морской царь, они умеют галопом мчать по волнам, а в их зелёных гривах цветут водяные лилии. Моя племянница Эрика будет вместе с тобой ткать северные сияния — она редкая искусница и, хоть слегка застенчива, всегда мила и нежна. А уж мой племянник Зигфрид!..

Наверное, что-то в лице Марты переменилось, потому что крёстный осёкся. Его брови выгнулись дугой, а затем опустились:

— Марта...

— Вы во всём правы, — быстро проговорила она. — Знакомство с вашими уважаемыми родственниками — огромная честь, невероятное счастье; и хоть мне довелось пробыть в их обществе лишь малое время, я прониклась к ним самыми светлыми чувствами. И красоты волшебной страны не оставили бы равнодушным даже черствейшего из людей.

Но... но... я не готова связать с волшебной страной свою судьбу.

Тиканье старинных часов сделалось оглушительно громким, оно прямо-таки стучало по слуху. Потому что осталось единственным звуком в гостиной.

— Прошу тебя, — голос крёстного, когда наконец раздался, был глухим и смутным, — дай Зигфриду шанс. Верно, слишком короткой, слишком случайной выдалась ваша встреча! Если бы он, как подобает, явился в этот мир и достойно показал себя при более возвышенных обстоятельствах, то произвёл бы на тебя несравнимо лучшее впечатление.

К прискорбию, по молодости лет он не осознаёт всех обязательств, накладываемых его положением.

Тут крёстный запнулся и продолжил уже совсем иным тоном:

— ...однако его поведение можно извинить мягкостью натуры и вполне естественной робостью юноши перед прелестной девушкой. Пусть Зигфрид не столь решителен, как его отец в своё время, он несомненно добр, честен и благороден.