Шаманка. Песнь воды

И всё же, когда моя мать повторила приказ, послушно шагнул ко мне и взял на руки.

Я внутренне сжалась, думая, что он меня придушит, но нет, меня просто отнесли в главный зал и как куклу усадили на широкий диван.

- Иди, ты нужен своему повелителю. Защити город! - выдохнула мать, заходя следом за ним и ведя за руку Рона-Злыдню. Мальчишка упирался обеими ногами и кричал:

- Пусти меня, я хочу быть там, хочу сражаться!

- Нет. Ты останешься здесь! - тоном, не терпящим возражений, прикрикнула хозяйка дома.

Рондгул в отчаянной попытке всё же выдернул руку из ладоней матери и тут увидел меня.

- Она, это она виновата! - и опрометью кинулся ко мне, на ходу схватив тяжёлый кувшин из бронзы.

Крик Газисы и мой мысленный, полный отчаяния, слились в один, но остановить пацана никто не успел. А Норлэ так и вовсе отшагнул в сторону, давая дорогу спятившему Рону.

Удар.

Противный треск. А потом меня поглотила тьма, непроглядная и холодная.

Сколько времени пролежала в беспамятстве - не ведаю.

Но пробуждение было чрезвычайно отвратительным: голова гудела так, что невольно потекли слёзы, ноги и руки вообще не слушались, их кололи тысячи мелких иголок, причиняя боль и страшной силы дискомфорт, во рту отчётливый металлический привкус.

С трудом разлепив набухшие веки, первое, что увидела... сердце ёкнуло, и без того тугое дыхание на несколько секунд и вовсе прекратилось... Стражник Норлэ лежал ничком, его суровое лицо было повёрнуто в мою сторону, остекленевшие глаза смотрели куда-то мимо.

Эту восковую бледность и потухший взор ни с чем не спутать - человек мёртв, и по-всей видимости давно.

Медленно выдохнула.

И тут же осознала: я дышу, сама! Это по моей воле грудная клетка поднимается и опускается, это я посылаю сигнал из мозга своему телу, и оно меня слушается!!! Правда, сейчас как-то вяло, скорее всего из-за раны.

- Вах! - прохрипела я и изумилась, насколько необычно слышать голос Эльхам. Язык едва ворочался, словно я им камни пудовые пытаюсь сдвинуть, нужна практика, вот только.

.. слиться с телом, буквально ожить, а через некоторое время помереть - просто прекрасная шутка местных богов!

Рана, нанесённая детской рукой, не была смертельной, я опасалась иного - тех, кто убил Норлэ. И, возможно, мать с братом. О последнем думать не хотелось: я успела к ним привыкнуть, даже Рон-Злыдня казался родным, пусть и гадким. Но он ребёнок, а дети могут расти и меняться, главное, найти подход.