Шаманка. Песнь воды

а ещё она говорит, - чуть помедлив, ответил отец.

Что там с моими глазами? Ремарка матери встревожила: неужто стали алыми, как у древней вампирши? Бр-р, ужас-то какой!

- Синие, как воды Ньеры, - хором прошептали родители, а Газиса метнулась в нашу сторону и склонилась надо мной.

Синие - не красные, такую перемену как-нибудь переживу!

- Дочка, ты меня понимаешь? - с отчаянной надеждой прошептала она, протягивая ко мне руку и нежно смахивая прядь с моего лица.

- Д-да, - просипела я, буквально выталкивая из себя ещё одно слово.

Ох, их было всего три, а язык уже кажется неподъёмным. А ещё я протянула руку, до предела напрягая слабые мышцы, сцепив зубы до скрипа, но всё-таки смогла коснуться тонкой кисти мамы.

Как много в этом слове! Целый мир, вся вселенная. У меня когда-то тоже была мама. Сейчас я её плохо помнила: какие-то невнятные, размытые образы, лишь запах отпечатался навечно: аромат ванильной булочки. Мама так вкусно ими пахла... От нахлынувших чувств я заплакала. Слёзы текли по щекам и горячими каплями падали на руки моего нового папы.

Ноги Газисы подкосились, она рухнула на пол подле нас и обхватила моё тело своими руками. И тихо заплакала, но не отчаянно-надрывно, а как-то иначе. Согревающе.

Сморгнув слёзы, мешавшие подглядывать сквозь полуприкрытые ресницы, посмотрела на отца: лицо не просто правителя, но лицо обыкновенного мужчины, родителя, черты смягчились, в глазах любовь, да такая, что я вдруг решила защищать свою маленькую семью до последнего вздоха.

Эти двое любили больную девочку просто потому, что она их дочь, не боясь слов шаманки, не оглядываясь на мнение окружающих. Растили в заботе и купали безучастную Шариз в лучах своей любви. Только про Рондгула позабыли, мальчик рос сам по себе, чувствуя себя лишним. А этого не должно было быть.

- Рон?.. - выдавила я.

- Жив, нас успели отбить у врагов, - приглушённо ответила мама, после чего подняла своё прекрасное лицо с покрасневшими глазами и улыбнулась. Мягко. Нежно.

Я облегчённо выдохнула — это замечательно, что братишка цел.

- Дорогой, нужно отнести Эльхам в её комнату, сейчас позову Жасмину, она её искупает, - по привычке, будто меня нет рядом, обратилась к Горну Газиса.

- Да, - сразу на всё согласился отец и медленно встал, бережно прижав меня к своей могучей груди.

Папа перенёс меня в мою опочивальню, уложил на кровать и, погладив по грязным, спутанным волосам, негромко сказал:

- Погибло очень много людей, девочка моя.