Шаманка. Песнь воды

- прошептала Жасмина, - о великий Арух! Они такие синие! Синие, как воды Ньеры, - голос сиделки становился всё тише, а потом она рухнула на колени, - простите меня, маленькая госпожа, я бросила вас, - и разрыдалась.

Ну вот, приплыли. И что всё это значит?

- Пить, - прошептала я, едва шевеля губами. Наверное, мне стоило молчать. Поскольку Жасмина распласталась на полу полностью, и практически перестала подавать признаки жизни, и как бы не тихая молитва, которую шептала нянька, я бы подумала не самое хорошее.

- Что тут происходит? - в комнату вошла моя мама.

Уже успевшая сменить грязную, разорванную одежду на чистую, а раны залепить какими-то отрезками ткани, напоминавшие мне старые добрые пластыри. Только были они не белого цвета, а тёмно-зелёного.

- Пить, - повторила, поскольку действительно умирала от жажды, и хотелось, наконец-то, смыть этот противный металлический привкус, наполнивший глотку.

- Вставай, падова женщина! - вскричала мама, обходя лежащую ничком женщину, - нашла время! Моей дочери нужно принять ванну, она должна быть готова предстать пред народом наннури сегодня на закате и вместе с ними вознести песнь прощания над белыми песками.

Ты понимаешь, насколько это важно? Какая печаль настигла нас всех?

Слова Газисы шли вразрез с её счастливо блестящими очами. Мама тихо радовалась выздоровлению старшего ребёнка, и даже через её нахмуренные брови я легко читала: её семья выжила, а, значит, всё будет хорошо. Да, королева волновалась за своих людей, стремилась разделить горе вместе с ними, но собственную радость заглушить никак не могла, и, в общем-то, не пыталась.

Во все времена благополучие собственных детей для родителей было намного важнее всего остального. Осуждать Газису за это не имело никакого смысла.

Тем временем Жасмина встала и на подгибающихся ногах пошаркала в соседнюю комнату: туда, где находилась купальня. Я же решила спросить у мамы, какая именно роль отведена мне в предстоящем ритуале и хоть немного эмоционально подготовиться. Но для начала стоило утолить одолевающую меня жажду.

Словно прочитав мои мысли, Газиса налила в высокий бокал чистейшей воды и, приподняв мою голову, помогла от души напиться, внимательно следя, чтобы я не подавилась.

Глава 5

В тот вечер я видела Жасмину в последний раз. Как и тех двух гвардейцев, что сопровождали отца и лицезрели меня.

И даже знаю почему, и слова папы выступали подтверждением моим догадкам.

- Одной и той же ошибки я более не намерен совершать, - заговорил Горн.