Мия и голем

Которая, увидев меня, будто обомлела. Не знаю, что ее так сильно удивило, то ли красота платья, то ли измученное выражение моего лица. То ли темные круги под глазами из‑за усталости, а может, постоянно накатывающая зевота и попытки её скрыть?

Но, увы, перед входом в общую залу она все‑таки прервала свое тягостное молчание и спросила:

– Мия, девочка, ты уверена?

Странно. А в чем я должна быть уверена? В достижении фазы своего взросления? Уверена на все сто! Я. Хочу. В академию. Точка! Поэтому утвердительно ответила безо всякой задней мысли.

Вот что неожиданно, так это реакция моей наставницы: поджав губы, она посмотрела на меня неодобрительно. Правда, продлилось это недолго. После сокрушенного вздоха Эйда все‑таки открыла предо мной дверь в общий зал.

Сказать, что я была удивлена, – наглым образом соврать. Соврать! Соврать и еще раз соврать! Народу в зале было… О‑очень, о‑очень и двести раз «очень» много! Ягоде негде упасть, не то что яблоку!

И, как назло, все присутствующие уставились на меня… Все до единого.

Казалось, глаза у них сейчас лопнут или из орбит повылазят, настолько удивленными выглядели эти взгляды.

Что‑то не так? Я‑я, что ли, испачкалась? Смущенно посмотрела на свое платье. Да, немного непривычное. Да, с открытыми плечами, мысиком… Неужели из‑за него такая реакция?

Странно.

– Дочь? – первой опомнилась матушка и даже моргнула пару раз, пряча свой пристальный взгляд. – Подойди, будь добра.

– Хорошо.

Я скромно кивнула, заливаясь краской стыда. Неужели что‑то не так с моей юбкой? И пока я шла через всю залу, отчаянно пыталась углядеть то самое подлое пятнышко грязи, поставившее меня в столь неудобное положение.

– Ты точно для себя решила? – спросила Анна Эдани, когда я к ней приблизилась.

К слову, мама сейчас сидела в том же самом голубом ситцевом платьишке с открытыми плечами, безумно шедшим к её глазам цвета аквамарина, по правую руку от моего родителя, статного мужчины средних лет, брюнета со смеющимися карими глазами, Рола Ллиска.

– Да, мама, – ответила я утвердительно во второй раз за сегодня и перевела взгляд на бабушку, единственную из всех довольно улыбающуюся.

– Я в её возрасте тоже решилась, – проворчала она, отпив из кубка, который до того крутила в руке, словно специально вращая жидкость.

Милая бабуля, до сих пор вытаскивающая меня из разных передряг, сейчас подписала мне приговор. Брачный. Точнее, навязала мне ту роль, на которую я никогда в жизни бы не согласилась.