Рок-магия. Мир Пяти Муз.

– Брось ты этого нищего! Может этот убогий больной, ещё заразимся чем-нибудь от него! А наш парень, видать, нас обхитрил. И где-то на площади остался. Может под повозку залез, когда ты в неё смотрел. Идём туда, там его поищем, – предложил Избил.

Когда два верзилы ушли, горбун поднялся с пола, куда его бросил Избил. Закрыл пробкой флакончик со "Злобовонью", спрятал его в карман. Отряхнулся, достал из кучи наваленного на чердаке хлама посох, завёрнутый в старое тряпьё. Привязал его верёвкой за спину. Слез с чердака и заковылял по улице в сторону площади.

Когда горбатый нищий немного удалился, с улицы напротив из темноты вышли двое в плащах с накинутыми на голову капюшонами.

– Господин Светодар, два здоровяка, которые следили за тем парнем, так его и не нашли. Видимо, он убежал. Отсюда вышел только этот странный горбун. Возможно стоит за ним присмотреть на всякий случай?

– Да, проследите за ним. А парня мы потом найдём, никуда он не денется. Ты же говорил с его учителем и знаешь, где он учится.

Говорят, парень общался с тем торговцем, только поэтому он мне интересен. И запомни, самое главное - это найти Втюхаля! Этот проклятый торговец мне нужен прежде всего!

– Слушаюсь, маг-инквизитор! – ответил Светодару соглядатай и неслышно побежал за горбуном.

На площади горбун в рваном балахоне свернул в сторону Магической Консерватории. Около стен магической школы нищий остановился, посмотрел по сторонам, выпрямился. И невероятно шустро для неуклюжего горбуна забрался на дерево.

Потом залез по веткам в одну из комнат, где жили ученики Магической Консерватории. Следящий за гобуном человек в плаще тихо вскарабкался на соседнее дерево, спрятался в листве. Аккуратно заглянув в окно, соглядатай мельком увидел, как нищий вытаскивает из-под половицы какие-то свитки и кладёт их сверху на шкаф.

* * *

– Гнусь-гоблинусь, что делать-то будем? Заедала опять, видать, человеческой жрачкой обожрался. И с сортира уже сегодня не слезет, пузо его взорвись-гоблинись! – спросил остальных гоблинов Язвила.

– Ему же твердили, что эту гадость жрать нельзя, уймись-гоблинись. Людская жрачка слишком свежая. Она даже не воняет гнилью. Фу-у! Как ва-аще это можно жрать, ума лишусь-гоблинусь?! – брезгливо передёрнулся Бесцеремон.

– Заедала нажрался, обожрись-гоблинись, а нас из-за него сейчас на Турнир не пустят. И мы там не смогём сбацать как следует! Зря, значит, притащились в такую даль! – заскрежетал клыками Подстрекач.