Фанатка

Не слишком широких и округлых, как у силача, но и не узких девичьих. Это виделось даже под скрывавшей очертания фигуры мантией.

Не прошло и минуты, как он едва заметно шевельнулся, одернул манжет форменной голубой рубахи, забросил ногу за ногу.

По комнате расплывался холод. Он проникал всё глубже, окутывая студентов под мерный скрежет пишущих перьев.

Филипп заерзал, плотнее сжал левую ладонь, а затем и вовсе убрал её в карман.

Поднялся легкий сквозняк. Просвистел от окна до двери, заставив парня поежиться и сжаться.

Он, должно быть, не заметил, как чуть приник, стараясь глубже нырнуть под невысокий ворот укороченного сюртука. В этот момент он напоминал напыженного воробья.

Даже видя его с противоположной стороны комнаты, я угадывала, как изменилось выражение его лица: брови сошлись к переносице, губы чуть поджаты.

Ему было холодно.

Я всё ждала, когда он скажет об этом, попросит у профессора разрешение закрыть окно. Но он молчал. Молчал уже довольно давно. — он стал замерзать уже в середине октября.

Он зажал нос, но это не помогло. Чихнул. Сдавлено, едва слышно. Но и тогда не попросил закрыть окно, а профессор не заметил, увлечено вещая с кафедры о мудрёных заклинаниях, доступных учащимся на последних курсах Высшей магической академии.

Наконец раздался мелодичный перезвон, оповещавший, что занятие подошло к концу. Профессор выдал задание и разрешил покинуть кабинет.

Все будто с места сорвались — впереди был обеденный перерыв. В нешироком дверном проеме по обыкновению разгоралась сутолока.

Студенты шумно переговаривались, шелестя бумагами и мантиями, оживленно смеялись и торопились покинуть охолонувшую комнату.

Обычно я покидала кабинет одной из последних, но сегодня тоже немного поспешила. Близ двери, в веренице вороных одежд, я затерялась и потому никто не обратил внимания на моё присутствие.

Ещё шаг и я поравнялась с парнем. Он был одного со мною роста, но все же я казалась выше из-за шапки густых волос. В суматохе перехватила его ладонь.

Он вздрогнул, посмотрел на меня. Увидев, кто именно позволил себе дерзость, его лицо изменилось. Должно быть, его прозрачные серые глаза потемнели от возмущения. Но я не ответила на его прямой взгляд, продолжая смотреть перед собой и идти вперёд. Его руки я не выпустила, когда он попытался отнять ладонь. Действовал он не слишком решительно — наверное не хотел привлекать лишнее внимание.

Руку я не разжала, пока мы не оказались перед самой дверью.