Фанатка

Теперь что не так?

На самом деле я уже знал ответ на этот вопрос, но ещё не был готов признаться сам себе.

И ещё я никак не понимал, как Марте удается всегда держать себя в руках?

Я всегда считал чувства слабостью, зависимостью от другого. Уязвимостью перед всеми и отсутствие контроля над собой. Но Марта вела себя так, будто на голову выше моих неумелых поползновений, при том, что сама откровенно призналась мне. И все эти годы немого обожания служили тому доказательством. Я ведь видел её взгляды, улавливал отголоски чувств направленных в мою сторону.

Я верил её чувствам.

Так как ей удавалось сохранять спокойствие?

Я разозлился на Марту. Ещё не дошел до пустующего кабинета — там должно было пройти следующее занятие, на обеде в таком раздрае нечего было появляться, — как уже корил себя за то, что посчитал, будто Марта из-за своих чувств чуть ли не обязана сказать да, и радоваться моему приглашению.

Ну и кто я после этого?

Сам себе показался жалким, поверхностям, малодушным ловеласом возмутившимся отказом.

Я перестал злиться на Марту.

Стал злиться на себя.

Глава 7 Марта

Филипп позвал меня на бал. Он был таким милым, когда приглашал. Взволнованный, смущенный, трогательный. У меня от удовольствия засосало под ложечкой — никогда не забуду его открытый ранимый взгляд в этот момент.

Естественно, он хотел отблагодарить меня за помощь с огнем. Он почти сиял, когда заклинание ему удалось и, вдохновлённый собственным успехом, хотел поиграть с огненной стихией ещё.

У него всё получится, я не сомневалась.

Но класть свою нежную шею на плаху общественного мнения из-за такого пустяка не стоило. Он был, конечно, слишком добр и, должно быть, хотел отплатить, однако я не могла принять этой жертвы.

Кажется, мой отказ его расстроил — он сбежал. Наверное, нужно было поблагодарить за оказанную честь. Вдруг он не так меня понял и подумал, будто я не хочу.

Нет, это было слишком невероятным, чтобы поверить, но всё же я увидела его сильнейшее волнение и надеялась, что не я стала тому причиной.

С другой стороны, никого больше там не было.

Я догнала Филиппа в кабинете. Подошла сзади и положила руку на плечо. Парень вздрогнул и отпрыгнул.

— Духи, Марта!

— Прости, что напугала, — я расстроилась и приняла истинно покаянный вид.

— Ты очень тихо ходишь, — примирительно заметил он и сделал небольшой шаг ближе, кажется, стараясь показать, что хоть я его и напугала, как тогда, на дороге, сбегать он не станет.

— Прости.