Фанатка

Я мог бы спланировать, но сил, чтобы так долго держать себя на весу не было. Да и заклинание было очень сложным.

Отбиться тоже не получится — он был на голову сильнее, мы уже проверяли.

— Кошки-мышки закончились, милый, — протянул он, когда нас разделяло всего несколько шагов.

Мы сцепились. Он набросился в лоб, я попытался отшвырнуть его мощным порывом. Никита закрутился и потушил силу инерции. Сделал выпад, пытаясь до меня дотянуться, я увернулся. Он поджег лацкан моей рубашки, чтобы отвлечь и ему удалось.

Мы покатились. Я отбивался не щадя себя. Выстреливал кулаками, пытался вывернуться ужом, не чурался кусаться и ткнуть в глаза подонка. Тот ругался и дымился от ярости. Из моей губы уже сочилась кровь, глаз оплыл, я почти ничего не видел, но и он выглядел потрёпанным. Одежда на мне была давно изорвана, но я не собирался ему уступать несмотря ни на что. Лучше сдохну.

Я не сразу расслышал шум — в ушах, взбесившись, стучала кровь. Но Никита исчез. По крайней мере, никто больше не пытался меня придушить или впечатать лицом в пол.

— Филипп, эй, ты жив? — голос Кирилла. — Какого духа? Он что пытался?..

Рядом очутился Кирилл. Он присел на корточки рядом, бледный, напуганный.

— Филипп? — в отдалении голос Марты.

— Нет-нет, не подходи! — попытался выкрикнуть я, не желая чтобы она видела меня в таком состоянии. Пусть самого отвратительного не случилось, но чувствовал я себя разбитым, а выглядел и того хуже.

— Филипп?!

Конечно Марту было не остановить. Она тут же оказалась рядом.

— Не смотри на меня, прошу, — на губах я ощущал солёную влагу и предпочёл думать, что это кровь. — Пожалуйста, — взмолился я. — Отвернись.

Я плохо различал силуэт склонившейся надо мной девушки. Один глаз разбит, другой затянут пеленой, от которой никак не получалось избавиться.

— Заклинания покоя, — произнесла Марта и я не понял о чём она, а уже в следующее мгновенье меня поглотила тьма.

Глава 14 Марта

Весна будила огонь жизни во всём. Деревья и кустарники набирали почки, зеленели. Вдоль скалистых склонов зажигалась ядовитой желтизной форзиция. В парке академии зацветали магнолии. Глубокие лиловые и фиолетовые тона мистически вспыхивали на тёмных оголённых ветвях. Изумрудно-зеленый гусятник упрямо выползал вдоль уложенных плитами тропинок.

Филипп был счастлив, наполняясь весной.