Крапива

Крапиве же, вот диво, всегда покойнее было не дома, под сенью святого дерева, а во дворе. Дерево-то в избе мёртвое, дыхание его едва учуять можно, а в огородике поют песнь травы. И песнь та одной травознайке слышна.

Вот и нынче девица не в женской половине пряталась, а сразу свернула к грядкам. Там плакали от жажды клубни редьки, там шипели побеги сорной травы. И для Крапивы эти речи звучали так же явно, как негромкий разговор отца с сыновьями, что сидели коло хлева.

Девица бережно корчевала корешки, а сама исподлобья следила за братьями.

Деян учил сыновей точить серпы, направляя каждое движение мозолистой ладонью. Крупная загорелая длань ложилась поверх узких мальчишеских рук – чирк! – и скользит точило по железу. Лезвие золотилось в солнечных лучах, Мал с Удалом важно дули щёки. Крапива зло утёрла лицо рукавом. Её отец вот уж целую вечность не обнимал ласково, мать не чесала косы резным гребнем.

- Куда расселась, негодница?!

Дола подошла неслышно и нависла тучею.

- Грядки вот…

- Куда расселась, спрашиваю?! Срам прикрой, не ровен час, братья увидят! Стыдоба!

Крапива опустила голову.

Понёва и впрямь задралась, обнажив колени, да только братья всё одно в эту сторону не глядели.

- Одёжу не запачкать…

- Ишь, одёжу она запачкать боится! А гульнёй прослыть? А мать опозорить?

- Да не видать же с улицы ничего!

- А отец? А младшие?!

Крапива стиснула зубы.

- А им и дела нет!

Сама Дола даже в нынешнюю жару рукава не засучивала, а волосы прятала под кику и плотный платок.

Учила тому же и Крапиву, да та вечно норовила избавиться от убора. Правду молвить, с весны и до поздней осени никто в Тяпенках строгих нарядов и не носил: со степей дул сухой ветер, тучи застревали на северном горном хребте, и погода стояла такая, что в баню ходили охладиться.

- Что, мало сегодня от княжича получила? Больше хвостом верти! – фыркнула мать, и у Крапивы горло перехватило.

Сказать бы, что нет её вины, что не нарочно она молодцу попалась… Да слова во рту застряли. Быть может, мать и права? Не зря Дола учила её глаз не подымать и парням не улыбаться – всё к беде.

- Матушка…

Дола бранилась как не слыша. Крапива ухватилась за край её подола, как тонущий хватается за всё, что под руку подвернётся. Хоть соломинка, хоть тростинка.

- Матушка!

Дола резво отпрыгнула, ажно грядку перескочила, и юбка выскользнула из пальцев.

- Ах, едва не докоснулась! О чём думаешь, дурёха?!

- Матушка… - Крапива вскинула глаза, и в них стояли слёзы.