Крапива

- Крапива, ты?

- Я!

Девка как могла быстро распахнула сундук в поисках сменной рубахи, да не успела. Матушка уже отдёрнула занавеску да так и замерла с разинутым ртом.

- Ты что сделала?

Тут Лассиным платком не спасёшься. Зоркая Дола и запачканную понёву разглядела, и порванную рубаху. Крапива сделалась красной, что варёный рак. А тут ещё и любопытные братья встрепенулись на шум и выглянули проверить, не их ли ругают.

- Дай прикрыться… - негромко попросила девка.

- А что это? – Дола уперла ладони в бёдра.

– Как бесстыдничать, так она первая, а как матери показаться, так срам прикрыть норовит?! Ну-ка, что это у тебя?

Ловким движением она сдёрнула платок.

- Чей?

- Лассин…

Дола скривилась.

- Велено же тебе, не водись с этой гульнёй! Молодая да ранняя, свою честь не сбережёт и тебя дурному научит!

Крапива прикрыла грудь и грозно зыркнула на братьев. Те мигом спрятали вихрастые головы.

- Скажешь тоже, - пробурчала девка, натягивая новую рубаху.

- А это что?!

Не только у княжича остались метки после их с Крапивой встречи.

Влас тоже одарил девицу напоминанием о жарких поцелуях: на шее алели пятна, а на плече, повыше локтя, намечался синяк от жадной пятерни.

Мать всполошилась:

- Ты куда полезла, негодница?! На кого вешалась?!

Наперво Дола замахнулась рукой, но быстро вспомнила, что дочь трогать не след, и хлестнула её платком. Крапива едва успела лицо закрыть.

Тут бы объяснить, что к чему, поплакаться матушке, излить горе. Но Крапива лишь упрямо молчала.

Да и к чему? Не впервые мать ярится, не впервые Крапива беду свою запирает в сердце. Ничего, остынет. И всё пойдёт своим чередом.

- На что ж мне наказание такое?! – пустила слезу Дола. Замахнулась платком вдругорядь, да и швырнула его в дочь. Та поймала – тоже не впервой. – Стыдоба да убыток! Что люди-то скажут?

- Не видел меня никто… - буркнула Крапива. – Только Ласса.

- Вот она первой Матке и доложит! Горе ты горе луковое!

О том, кто обидел и не случилось ли страшного, мать Крапиву так и не спросила.

Да девка и не рассказала бы.

Попеняв дочери за безделие и попорченную одёжу, Дола вышла из дому – жаловаться мужу. Тогда только Крапива вздохнула спокойно, переоделась да подпоясалась потуже.

Вот, вроде, и наладилось. Мать станет воротить от распутницы-дочери нос и ещё несколько дней не будет с нею разговаривать, но Тень прошла мимо, не уронив на голову девке чёрное перо.

Только рано Крапива обрадовалась.