Мой Пилигрим

Прелесть какая – если пойдут по «Шкурам» слухи, что я все-таки стала его любовницей, это будет весело!

Но женщины не слишком шушукались, хоть я интересный повод дала. Все из-за Мари. Новенькая сегодня появилась на работе и встала за стол, на котором пробивались детали. Агни дала задание, определила временные рамки на исполнение и что-то шепнула девушке, когда уходила. Так все делали, - соболезновали утрате. А я не стала подходить и говорить. Не мое это, и формального «крепись, сочувствую» не хотелось.

Через два часа Агни с ужасом воскликнула:

— Да ты чего наделала-то? Я все понимаю про твою беду, но ты материала испортила на двадцать изделий!

Убежала докладывать о проблеме, и когда вернулась вместе с Валентайном, то ситуация совсем поплохела.

Ваниль без стеснения выговорил новенькой за брак, сказал, кончено, что тоже все понимает, но… А в итоге – ущерб поделят на всех и вычтут в равной доли с каждого.

— Неа, я платить не стану. С какого ляда я буду платить за чужие ошибки, хоть по какой угодно уважительной причине они сделаны? Хватит того, что три дна нагрузку ее делили.

Начальник на меня обернулся, быстро глянул, и увел глаза.

— Ваша задача, всех вас, была в том, чтобы поддержать новую работницу, помочь и присмотреть, — он помахал куском кожи с зеркально пробитыми отверстиями, — в этом и ваш косяк.

— У меня свои задачи есть, и следить за тем, чтобы Мари деталь правильно под пробойник сунула, в мои обязанности не входит. Хотите на работников весь ущерб свалить? Валите! Но на меня – нет, не выйдет, господин Валентайн.

В цехе молчали. Новенькая скукожилась, глотая слезы, одна Агни наливалась возмущением и из-за этого краснела лицом. Только непонятно на что – на мое «я не буду» или на его «платят все»?

— Мы не богачи. Двадцать изделий – это стоимость четырех шкур, это стоимость труда закройщика, это стоимость работы вырубного пресса! Это простой по времени, потому что теперь нужно делать все заново! Одно счастье, материал на складе есть, а то бы и с заказом прогорели!

— Орать не надо.

Все понимаю. Но возмещать не стану, и вы не посмеете урезать мою зарплату из-за этого ни на процент.

Я сказала это спокойно, уверенно, и не отводя от лица Ванили прямого взгляда. Вот бедолага, закрутился, швырнул кожу на пол и вышел из цеха, хлопнув большой железной створкой изо всех сил. С грохотом и гулом!

Жестокая я. Позавчера еще искала спасения у него, а теперь не могу войти в положение. Но и против себя пойти не могла.