Мой Пилигрим

Понимаю, чего хочет и чего старается, но мне противен. Рада, что не придется жить рядом и терпеть его «я в гости зайду?».

Мари испытала три шока – первый, когда переступила порог. Никогда не видев шикарных домов Золотого района, она взирала на простое убранство квартиры, пусть и комфортное, как на дворец. Второй – когда я взялась готовить ужин, и перед ней открылась пещера продуктовых сокровищ. А третий – когда я, привычно раздевшись перед тем как принять на ночь ванну и смыть день, ушла голая к зеркалу.

— Ты чего, мы же обе девочки. Я не стесняюсь, и ты меня не стесняйся.

Я пошутила, прекрасно понимая, что Мари стояла в шоке не от моей наготы, а от всего масштаба прекрасных боевых отметин! Красота, истинная и дикая. Я сама теперь почти что тигрица – полосы шрамов отличались от нормальной кожи и цветом, и плотностью, так что ярко выделялись. Моя шкура – камуфляж, окрас, знак для всех прочих – я опасна! Ко мне не приближайтесь.

— Глазей, новенькая, глазей. — Убрала волосы в сторону, чтобы целиком открыться.

— Зато ты теперь без всякой робости сможешь смотреть на эту мелочь. Вершинку айсберга.

И указала себе на лицо.

— Кто… это сделал?..

— Потом расскажу. Готовься спать, и прими душ обязательно, я люблю чистоту и не лягу с вонючкой. Если не привыкла, привыкай, здесь будет такое правило. Я по ходу дела еще каких-нибудь придумаю, но ты хорошая девочка, и все стерпишь.

Мари ходила со мной на чердак, гуляла с Паном, помогла готовить, менять постель и заправлять новый комплект на свою половину.

И мне не было тяжело. Я в глубине души, побаивалась, что взвою через пару часов ее присутствия, но нет. Нормально, кажется. Она не болтала, не повторяла благодарностей, даже восторг и ужас выражала не вербально и звуками, а лишь округляла глаза и столбенела.

Может, и уживемся.

Что меня порадовало и заставило гордиться собой – ее притихшая скорбь. Мари печалилась, в ее взгляде читалось страдание, но теперь…

— Тио, мне впервые за столько дней на душе светло.

— Раздался ее голос уже в темной спальне. — Как будто увидела первый луч зари после долгой и черной ночи. Я думаю о папе, и не задыхаюсь, а вспоминаю хорошее. Думаю, что он где-то, где всем душам хорошо, и я просто обязана быть счастливой. Он так хотел. И я так хочу. Жизнь продолжается, пусть даже самые близкие люди не рядом здесь и сейчас. Понимаешь, Тио?

— Понимаю.

Мы замолчали.

И я подумала о моем Пилигриме.