Мой Пилигрим

Если теперь ты не позаботишься о них, то какова же твоя черная неблагодарность».

Занял отец много денег…

Это еще ладно! Пели мне эту песню, купили меня, а я и продалась – согласилась. Согласилась! К кому в постель-то ложиться? Что за господин? Секрет! Мне его откроют только на свадьбе – сам глава района сына женит, будет много гостей, будет бал в саду, будут богатые кушанья, и даже тигра везут из столицы чтобы развлечь интересным, хоть и жестоким зрелищем, - выпустят голодного хищника в зарешеченный вольер и спустят к нему козленка…

Оказалось, что на жемчужинку облизнулись несколько господ.

И зачем отцу и брату обижать кого-то из них отказом, и портить хорошее к себе отношение – все по-честному: аукцион. Жани подтверждает и гарантирует качество, долговая бумага готова, только подписать.

Я засмеялась и несколько пассажиров вагона на меня обернулись. Я стояла боком, к окну правой стороной, а к людям левой, со шрамами. И который раз заметила, что как бы ни был полон вагон, а вокруг меня все равно есть пространство отчуждения.

Маленького, но все же.

Ух, как я зло засмеялась! От радости, что Аничка сдохла, обломив отцу и брату обалденный куш!

Истинное перерождение!

Где я теперь? На воле! В проклятом городе, с проснувшейся магией, с драконом, которого выбрала сама! А та жизнь – не было ее! Никогда не было!

— Даже если ударят хлестко,

Закричат на меня: «Очнись!»

С щек посыплется только блестка

Вместо слез на былую жизнь.

Я устала, и я сгорела,

Что-то умерло, не вернуть…

Только ветер все также смело

Сквозняком летит через грудь.

Глава 16 Мартинус

— На задней площадке, девушка с длинными косами, пройдите к кабине машиниста.

О, мои уши! Я думала, что невыносимы скрипы и грохот трамвая, и с таким свыкаешься, но как резануло слух оповещение! Кошмар! Хрип, свист, ультразвук, симфония ножей по стеклу. Содрогнулись все пассажиры и особо слабые сжали ладонями головы.

Честно, я и не подозревала прежде, что ситечко, впаянное в стенку, настоящий динамик и он может однажды заговорить! И чем провинилась? Уже домой собиралась, а тут вдруг…

— А-а-а! Мартинус! Здравствуй.

— Не обознался, значит. Здравствуй, Дуреха.

Когда дверца кабинки открылась, я узнала машиниста-спасителя. Мы тогда познакомились, и он оказался ничего так – дружелюбным. По имени напрочь отказался называть, заклеймил Дурехой, но я не обижалась. Ему можно.

— Вижу, знакомая девушка все стоит на одном месте и четвертый круг едет.