Мой Пилигрим

Тонкое стекло в чугунных переплетениях было прозрачным, что при желании можно было различить противоположные стены.

— Вас просят. — Сказал слуга, и Аурума препроводили выше, в еще более просторные покои.

Я Титула видел насквозь также хорошо, как и все остальное. О его истинном лице трудно было догадаться постороннему человеку, и уж тем более, совсем далекому от этих земель посланнику Ордена.

Титул был высок и по-своему статен. Длинные ноги и руки, вытянутый стан и лицо делали его похожим на мраморное изваяние, с тем же холодным взглядом и гордым профилем точеного крупного носа.

Его глаза утопали под тенью выступающих надбровных дуг, такие же тени ложились во впалые щеки и в черту жесткой верхней губы, делая его лицо иссушенным и неживым. Титул хранил в своем облике черты предков и на выпрямленных плечахон гордо нес индиговый плащ, а в руке сжимал тонкий резной посох, — все было знаками его наследия.

Аурум поклонился, принеся свои извинения за позднее посещение, и попросил милости выслушать его сейчас.

— Что привело посланника Ордена в мой Замок? — Сухо спросил Титул, не трогаясь со своего места посреди покоев и не предлагая гостю сесть в одно из дубовых кресел. Его поведение было непростительно грубым, так небрежно принимать гостя не дозволялось, особенно находящегося в сане, и особенно, если ты, хозяин, уже выказал согласие его принять у себя. Все так, не будь Титул здесь истым властителем. И он вел себя также бесцеремонно, как мог вести себя только король, находясь в непочтительном расположении духа.

Аурум достал из-за пазухи кожаный, плотно шнурованный конверт для писем. Грамота легла в узловатые пальцы Титула и медленно развернулась.

В моей голове отразилось сразу несколько потоков чувств и мыслей, когда он начал читать эту бумагу при свете ближайшей лампады…

Много столетий в Черном Замке спит Дух Жажды – великое зло, демон и монстр, что в давние времена царил на этих землях, пожиная кровь и боль, пытая, умерщвляя живых, оскверняя мертвых, разрушая прекрасное и великое, что успели создать люди силой ума и таланта.

Дух не мог созидать, а лишь поглощать, с каждым разом становясь все более жадным. И разрослась бы его сила безмерно, выйдя за края материка, и уничтожил бы он все живое, если бы однажды не пришел спаситель, и не сокрушил его. Убить не смог, а усыпить – да.

Именно так теперь, спустя не одно столетие, рассказывают эту историю люди, и именно такой они ее знают.

Увы.