Мой Пилигрим

Тио, мне кажется, что это как раз Слуга Духа Жажды, а не Слуга Безымянного. Понимаешь разницу? И… ты только не смейся надо мной, пожалуйста. Легенда гласит, что Дух спит под городом. А я думаю, что его уже разбудили, и это он набирает силу, поэтому в городе так все плохо становится и будет еще хуже.

— Обалдела? Духа разбудили?

Трамвай трясло, качало, и когда он выехал на совсем проржавленные рельсы, то заскрипел до боли в ушах. Разговаривать из-за грохота стало невозможно совсем. Кто придумал собрать эту груду металлолома и пускать на маршруты? Ни одного нормального транспорта, только пыточные трамваи, в которых в жару как в печи, в сырость как в банке с плесенью, а в морозы как в леднике.

Как током никого не убило?

Едва стало поспокойнее, спросила новенькую:

— Ладно. Допустим. А от меня чего хочешь, зачем рассказала?

Мари уже более уверенно посмотрела мне в глаза, потом на шрамы, и снова в глаза:

— Ты бесстрашная.

Я засмеялась. Где мои пятнадцать лет?

Если честно, то в ее годы я была не менее наивна, чем она.

И, опять же, честно, мне в этом году исполнилось девятнадцать, и я Мари обскакала по старшинству на чуть-чуть. А она на меня смотрит как на великую взрослую. Не смешно ли? Все-таки странно, что она из Казематного, такой одуванчик не мог вырасти в неблагополучном районе. Уточнила догадку:

— Переехали давно?

— Пару месяцев. В Сумеречном жили, только отец на очистных покалечился, работать не может и денег не стало.

— Печально. Много вас?

— Я и папа. Мама по болезни умерла три года назад.

А у тебя семья есть?

Зря я разболталась. Теперь она точно будет думать, что подружилась со мной. Ну, ладно, раз день необычно начался, то пусть идет как идет.

— Да. Я и Рыжун, мой кот.

Мари, нахалка, все решительней поглядывала на меня и даже улыбалась. Сделала я ей хорошее настроение своей покладистостью. Завтра надо будет похолоднее встретить, мне не нужны подружки-болтушки, и приручать, а потом отвечать, точно не хочу.

Трамвай «единичка» был закольцован маршрутом, и ездил вокруг большого парка в центре города.

Районы отходили от него трапециями, на пять сторон света, и каждый включал в себя по несколько остановок. Сели мы на первой точке Трущобного, где работали, покатили через следующие четыре остановки, пересекли разделительную и въехали на территорию Казематного. Районы соседствовали друг с другом.

Мари собралась на выход, шею вытянула, пытаясь разглядеть на приближающейся остановке фигуру отца, но так никого и не различила.