Я не калека, или Седьмое чувство

Потом световое и музыкальное сопровождение убирали, но настроение Милы мы все равно чувствовали. С нами в центре работала именно она, так как Ефим был более сильным телепатом и мог нечаянно помочь нам считать свои мысли.

Мила не подавала виду, что недовольна тем, что я поселилась у Ефима, но я чувствовала, что это ее раздражает. Я не знала, позволяла ли она почувствовать свое недовольство своему возлюбленному, обсуждали они это его решение или нет. Думаю, что Мила как-то умудрилась оставить свое отношение к моему проживанию в доме Ефима от него тайной.

Тем невероятнее было то, что я чувствовала ее ревность и негативную реакцию на мое появление в жизни мужчины, на которого она имела свои виды. Я всегда была отражательна в своих эмоциях, поэтому тоже относилась к ассистентке Ефима настороженно. Она этого, кажется, не замечала, так как не умела читать мысли таких, как я – с недоразвитыми телепатическими способностями. Однако Ефим считывал наше настроение без труда, и от него мне скрыть негатив по отношению к Миле мне не удалось.

После обеда мы тренировались с ним вдвоем. Идеальную для передачи данных атмосферу в его доме создать, возможно, не удавалось, но я все равно, по его словам, делала большие успехи. Вероятно, это было связано с тем, что мы были настроены на одну волну. В ходе одной из таких тренировок Ефим сказал:

– Это, конечно, не мое дело, но я чувствую, что ты невзлюбила Милу. Почему? Она же искренне старается тебе помочь.

– Помочь-то она старается, – ответила я, – но не ради меня, а ради себя.

Она хочет, чтобы я побыстрее убралась из твоего дома и твоей жизни. Она ревнует тебя и ненавидит меня за то, что я, а не она, живу с тобой рядом.

– Удивительно, но у меня тоже были такие подозрения, но я не мог увидеть ее мысли четко. Ты слабо владеешь телепатией, но твоей эмоциональной восприимчивости позавидовал бы любой из эмпатов.

– В моем времени мне говорили, что эмпатия как раз во мне развита очень слабо. Потому что я не могла заставить себя пойти в дом престарелых или в интернат, где находились брошенные родителями дети, старалась избегать общения с калеками.

– Разве тебе не было их жалко? Не могу поверить в это!

– Мне было их жалко, но мне было больно быть рядом с ними. Мне самой становилось так больно, что я не могла терпеть.

– Так это же как раз и подтверждает то, что ты сильный эмпат! Ты не из-за жестокосердия избегала всего этого, а наоборот. Зря ты обвиняешь себя в равнодушии.