Интерфейс

Проследив направление его движения, я обнаружил, что чуть ниже нас по течению находился причал, и теплоходик решительно шёл к нему.

— Но как такое возможно? — наконец спросил я, переварив услышанное.

— Не знаю, Вить... — Зимба снова села и отрешённым взглядом встречала неспешно приближающееся плавсредство. — Вкус, конечно, не один в один, отличия есть. Но что из них вкуснее, я не смогу сказать наверняка.

— Значит, ваша планета тоже любила вас всех, как своих маленьких детей, — предположил я. — И кормила своей любовью.

— Может быть, — вздохнула она. — Этого сейчас уже никто не помнит, даже старейшины. Но как бы то ни было, я сочла своим долгом поддерживать и сохранять твою любовь, заботиться о ней в меру своих сил. А для её правильного роста, помимо вышеозначенных доверия, уважения и благодарности, нужны были ещё восхищение, забота и главное — сексуальное желание высшего сорта. И тогда-то, вместо того, чтобы его у тебя подъедать, мне пришлось, наоборот, заправлять тебя им.

Благо, обедала я на стороне, и этого мне хватало, чтобы не только не трогать твои чувства, но и добавлять тебе их.

— А тот мужик, которого, по словам чекистов, ты объела полностью, — вспомнил я. — Это тоже было сделано ради того, чтобы, как ты выражаешься, «подкинуть мне питательной среды»?

— А вот это — чистейшее враньё! — раздражённо ответила Зимба. — Они решили добавить мрачных красок в описание моих злодеяний, чтобы ты охотнее сдал им меня, и немножечко прифантазировали. Полностью все эмоции я ещё ни у кого ни разу не съедала! — Она помолчала, а затем добавила вполголоса, как бы про себя: — Но идея хорошая.

..

В это время теплоход (или речной трамвайчик — я плохо разбираюсь в кораблях) почти поравнялся с нами. Мы с Зимбой переглянулись и одними лишь глазами сошлись во мнении, что нам жизненно необходимо прокатиться по реке на этом видавшем виды судёнышке. Мы наскоро обулись и поспешили к причалу — благо был он всего в нескольких сотнях метров от нас.

Бежевый спутник к тому времени взошёл уже достаточно высоко, и наш пролегающий в траве путь был гостеприимно освещён мягким цветом топлёного молока.

На причале, куда мы успели прибыть раньше судна, кроме нас никого не было. Видимо, больше никто этой ночью не хотел променять уют сказочной деревушки на вояж по глади реки. Со смешным, почти мультяшным пыхтением мотора теплоходик подплыл вплотную к причалу, и из него выпрыгнул юнга лет тринадцати на вид.