Закрытый мир. Причины неповиновения

Провалить такое простое задание.

– Тавлитовая вода – хорошо подходит для закалки личного оружия черных магов, – заплетающимся спросонья голосом пробормотал парень то, что всю ночь зубрил. – Ее делают из воды горных ручьев в тринадцатый лунный день смешивая с углем из тополиных корней и кровью диких животных. Заклинание имеет три этапа….

– Самолитовая вода, тупица! – Риша стукнула его книгой по голове. – Учитель Лагаж приказал рассказать ему про самолитовую воду сегодня!

– Да-да! Я не помню, – Корнан закрылся руками от нового удара книгой.

– Вспомнил! Самолитовая вода убивает болезни, ну которые заразные, которыми смертные болеют. Это твое задание было?

– Еще получить хочешь? – Риша все еще нависала над ним с большим талмудом в качестве оружия.

– Эм, что там. Делается она из утренней росы, отвара вишневых косточек и четырех элементов, ну их ты собрать знаешь как. Стабилизировать ее не надо. Заклинание стандартное лечебное. Рассчитать тебе формулы?

– Что ты знаешь о моем учителе? – спрашивает Тилли.

В своей комнате, глядя в зеркало, она наносит макияж, как делали некоторые взрослые женщины в ее деревне чтоб казаться красивее. Из города они привозили белила, пудры и специальные краски для глаз и губ. Накрасившись, они становились похожи на бродячих артистов и вызывали смех у детей, но мужчины нахваливали их красоту. В волшебном сундуке эти вещи, названий которых Тилли не знала появлялись гораздо более высокого качества. Они не были похожи на театральный грим.

Даже ее неопытные движения наносят косметику ровно и аккуратно, она словно становится частью кажи, заставляя ее сиять и подчеркивая утонченные черты.

– Ты про Диеша? – уточняет Тон, с удивлением заглядывая ей в лицо, девушка вела себя странно: то она неделями ходила, не глядя на себя в зеркало, то как сегодня по несколько часов прихорашивалась.

– Мрачный парень, – каркает Тин и эти слова почему-то делают ей больно.

– Он тут вырос, – шепчет Тон.

– Да, прямо за своим столом, – язвит Тилли снова стирая помаду и выбирая ту, что поярче.

– Как гриб.

– Та он не общался никогда с нами, – как всегда ворчит Тин. – Мы же просто птица.

– Стой, – ее рука дергается, оставляя красную полосу на подбородке, – здесь жили люди?

– Никогда, – Тон перебирает карандаши словно тоже собирается накраситься.

– Но ты сказал Диеш тут рос.

– Ну он не считается, с ним все по-другому, – говорит Тон, не определившись с цветом, он оставляет карандаши в покое.