Ангел Маруся

Теперь нужно просто дождаться встречи с тем, кто есть начало и конец всему. А пока – в дорогу! Куда? Да какая разница, мне везде хорошо. Как замечательно лететь над ночным городом, прячущим свои огни среди звёзд, а потом – ещё выше, где только синяя бархатная темнота с небрежно разбросанными небесными камушками.

В той жизни я не увлекалась наблюдениями звёздного неба, считая это занятие приличествующим только дуракам-романтикам, прыщавым ухажерам да учёным. Хватало мне и на земле субъектов пристального внимания.

Вот только – где они, субъекты? А звёзды остались, звёзды вечны.

Внизу, в сгустившейся субстанции осенних сумерек, накрытых сверху ещё и шапкой городского тяжёлого то ли тумана, то ли дыма, прячутся в дома уставшие люди. Им завтра рано вставать. Мне же торопиться некуда, я могу парить над вашими снами бесконечно…

Я вижу, как на другой половинке земли встаёт солнце и продолжается весна, потом – только голубой, цвета Мирового океана, шарик (правильно нас в школе учили, земля – круглая), потом окончательно теряюсь среди звёзд.

Казино мы в тот вечер – сделали! На какую бы цифирку Дашка не ставила, тут она и выпадала. Не мудрено: ведь я была рядом, на ушко ей шептала. И девять раз подряд сыграло чёрное! А главное правило она и сама знала – никогда не ставить на зеро. Сменилось четыре потных молодых человека, занимающихся бросанием шарика в рулетку, пока наконец не вышел их старшой и вежливо прекратил это безобразие. Вынеся даме ключи от призовой машины, с весны скучающей на постаменте у входа.

Дашка от такого подарка отказалась, красиво перебросив крупье ключики обратно через стол со словами «возьми себе». И, действительно, на кой ей эта «недолитражка». Но с рулеткой завязала, послав общий воздушный поцелуй сгрудившимся у стола. Прочие участники, тоже изрядно погревшие шаловливые ручонки на такой красивой игре, проводили её вежливыми аплодисментами.

Фишечки к кассе мальчики волокли на двух подносах, а шампанским обнесли всё заведение. Менеджеру казино, забрав имеющуюся наличность, Дарья написала на бумажке длинный ряд цифр и отправилась домой, вознамерившись скоротать остаток ночи за бутылочкой висок.

Позже, впрочем, она свое решение поменяла – надо ведь было налить рюмашку и мне, а я эту импортную самогонку никогда не обожала. По такому случаю была почата праздничная баклажка коньячку, и мы с ней славно посидели. Завтра она опоздает на службу, но никто ей, включая нашу строгую начальницу, и слова не скажет.