Грань. Выбор, которого нет.

Одновременно с этим из-за поворота появился растущий на глазах Пион и, увидев его, маг, напавший на меня, просто исчез в очередном портале так быстро, что мне не удалось разглядеть ничего кроме размытого мужского силуэта!

Гнаться за своим несостоявшимся убийцей не имеет смысла, если сам не готов убивать, а я не готова. К тому же состояние Илура меня волновало намного больше беглеца. Каким бы ни было брошенное в меня заклинание, ничего хорошего оно нам не сулило. Призрачная фигура шла красными трещинами, разваливаясь на кусочки, словно разбитая статуя.

Не осознавая, что делаю, я попыталась остановить, задержать, собрать их обратно, но руки просто насквозь.

- Это темное проклятье, смертельное. Его накладывают, чтобы душу нельзя было вернуть или, например, вызвать для допроса. - прошептала на ухо Добби. - Ему никто уже не поможет.

Где-то в саду звучала музыка и смех, царило праздничное веселье. А я стояла посреди пустого коридора и по моим щекам беззвучно бежали бесконечные дорожки слез.

Как же так? Он защищал меня! Опять из-за меня гибнут люди, а я ничего не могу с этим поделать! Скрипка, появившаяся в руках, покрывалась черными трещинами, и вскоре на ней не осталось ни одного пустого от этих смертельных росчерков места.

- Нет, нет, нет... - Повторяла я, оседая на пол. Я не хотела верить, что это правда, но в ладони все падал и падал призрачный алый пепел. – Прости - прошептала срывающимся голосом.

- Главное не теряй время, как я, и будь счастлива.

- прозвучали слова Илура в мире, в котором самого его больше не было. Последние слова...

- Прости... – повторяла я, удерживая в дрожащих руках почерневшую скрипку.

Глава 14

Благодарность — память сердца.

Французская пословица

В гримерку возвращаться не стала. Пион был рядом, а потеряют меня цирковые или нет, стало совершенно безразлично. Сил хватило только на то чтобы сменить слишком приметный наряд, хотя даже это я, кажется, делала на автомате, по заранее налаженному алгоритму.

Я запуталась и устала, морально вымоталась. Даже мысль о том, что меня пытались убить, не особо волновала, и в целом я стала относиться ко всему с долей апатии. Очень большой долей.

Я брела по городу, бездумно глядя как окрашивается розовым горизонт, как первые лучи восходящего солнца играют бликами на крышах, окнах, стенах домов. Под ногами мелькали серые булыжники мостовой, я петляла по улочкам, пока одна из них не вывела меня к храму.