Избранная-фальшивка

Вода, направленная специальными трубами, ударила в лопасти колеса и придала ему новый импульс, оно стало вращаться в разы быстрее и постепенно замедлялось, ожидая нового мощного толчка.Помню, когда я только прибыла в город, часами наблюдала за колесом и гейзером, буквально прилипала носом к решетке, которая огораживала трубу и создавала безопасное расстояние, чтобы на случайных прохожих не попали раскаленные брызги.По дорогам уже загрохотали колеса паровых машин, трубы завода выдыхали пар, и разгневанное солнце поднялось от них выше.

Кто-то шел, кто-то катился на велосипеде или самокате. Скрипели повозки, шуршали двери открывающихся лавочек, слышались утренние приветствия. Я машинально отвечала тем, кто здоровался со мной, и посматривала в сторону въезда в город. Обещанный в письме королевский экипаж опаздывал.Я уже понадеялась, что профессор просто подшутил надо мной, но вдруг услышала за поворотом непривычный, чужеродный звук: стук копыт о мостовую. Через пару минут из-за угла элегантно выкатил экипаж, запряженный двумя черными тонконогими лошадками. Возница под стать животным — высокий молодой человек в шляпе-котелке, из-под которой торчала пучком светлая челка, легко соскочил на землю. Он удивленно оглянулся.Ну да, провожать меня никто не вышел: преподаватели академии в большинстве своем либо брезговали общением со мной, либо банально опасались, когда их защитные амулеты, которые реагировали на проявления магии, начинали подрагивать и слабо светиться в моем присутствии. Студентам приходилось терпеть, а вот коллеги сводили контакты со мной к возмутительному минимуму.Однако удивлялся юноша недолго. Отвесил мне изящный поклон и улыбнулся, как мне показалось, почти не натянуто.— Рад встрече с вами, мисс Тейла Тилерри, — почти пропел он, но его мелодичный голос утонул в лязге машин фабрики, которые ужасно гремели при запуске. — Меня зовут Рико, мне приказано доставить вас в столицу.Я раскланялась и произнесла несколько вежливых фраз, о которых не думала и которых не запомнила. Все мои мысли сейчас занимала поездка в карете, которая обещала подарить мне несварение желудка на ближайшую неделю. Да, при всей своей любви к полетам и большой высоте я терпеть не могла наземный колесный транспорт: его медлительность и мелкая тряска сводили меня с ума. Но жаловаться не имело смысла, поэтому я садилась в карету, полная решимости не показывать слабость.