Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит

Но ведь где запер, там и отпереть можно, разве не так?

– А кто тогда будет следить за твоими щупальцами? – выдал он раздраженно.

– Вы лучше за своими… щ-щупальцами… следите, – нервно передернула плечами, вспомнив, как он меня всесторонне осматривал на болоте.

Одно спасало: теперь я точно видела, что Райс меня не узнал. А значит, и ощупывал он какую-то малознакомую «попаданку», а не вархову мисс Лонгвуд с беспорядком в личной жизни.

Я подошла к шкафу и, смущенно прикрывшись дверцей, стерла с себя болотную липкость.

Выудила первую попавшуюся рубашку и стыдливо ее натянула.

Сам Райс, как истинный «джентльмен», не додумался предложить мне одежды. Его вполне устраивало, что я сверкаю варховым кружевом направо и налево! Что, впрочем, после слов о партэлях и следов от раскаленных маутянских пяточек было совсем не удивительно.

Чуть не задохнувшись от аромата, я проверила скрипучую задвижку на окне. Его вообще открывают? Стряхнула черную шерсть с подоконника. Распахнула ставни, впустив немного душистых розовых лепестков.

Нигде от них нет спасения…

Чихнула ожесточенно и захлопнула окно. К гхаррам! Сегодня не лучшая ночь для свежего воздуха.

С тяжелым вздохом я опустилась на кровать магистра, подмяв кружевом плотное одеяло. Обратно мне никак нельзя. А значит, придется смириться с ночевкой в самой мрачной спальне академии.

До рассвета оставалось несколько часов. Сам ректор не силен в оформлении бумаг, и я знала, что секретарь приходит к Джонасу не раньше полудня. Лишь когда Звездносвод начинает полыхать охрой и непривычно ласкать теплыми лучами.

Ахава… Весна все-таки пришла в Эррен.

Но пока за окнами расползалась синяя темнота, и я мысленно подсчитывала часы, которые мне придется провести в компании Райса. А потом… потом я уеду. Навсегда. Оставив побитого Кристиана писать жалобы на академию.

И все-таки, что произошло? Почему я оказалась тут? Вряд ли ведь Грегори Кольт планировал такое, выдавая мне кольцо.

Маскировочные чары действовали, я постоянно ловила свое отражение в стекле.

И каждый раз вместо рыженькой веснушчатой целительницы находила там мокрую голубоглазую блондинку.

Мир был старым. Академия – прежней. Но новой была я.

Тело наполнялось диковинной эйфорией (не чарами наведенной, а самой настоящей). Перстень на пальце обжигал, и казалось, что новое лицо буквально вживляется мне под кожу. Даже думать заставляет иначе.

– Ложись спать. Я останусь в кресле, – устало выдохнул магистр, когда я вновь поднялась с кровати.