День за днем. Эпизод 4.

Цокнув языком, быстро обхожу кресло с пострадавшим с другой стороны, чтобы сильнее массировать правой рукой и снова склоняюсь над коленом:

- А здесь?

Андрей задумчиво глядит на меня:

- Вроде, тоже нет.

Так что, прошло уже? Вопросительно смотрю на него:

- А где?

Вздохнув, Калугин берет мои руки в свои, и требовательно тянет к себе, разворачивая. Придерживая за талию, усаживает на колени:

- Вот здесь.

И прижимается своими губами к моим… М-м-м…Так это был театр? И что за представление? Ради того, чтобы сорвать поцелуй? Как мне ни приятно, но надо держать марку и я пытаюсь сопротивляться, уперев руки Андрею в грудь.

Наконец, оторвавшись, недоуменно хмыкаю:

- Что это было, я не поняла.

Он улыбается:

- А чего – имею право!

Господи, это правда?! Замираю, даже не пытаясь трепыхаться. Чувствую, как его рука мягко поддерживает меня за спину, а другая нежно тискает бедро. Его глаза, его губы – они так близко. Неужели не врет? Я не верю:

- Что, значит, «имею право»?

Калугин торжественно объявляет:

- Я поговорил с Натальей!

Он все-таки сделал это! Я готова слушать снова и снова.

Все это так неожиданно, что мне не терпится узнать подробности и повторные уверения:

- Врешь!

Андрей смеется:

- Чес-слово!

И снова начинает меня целовать. Ура-а-а! Прижав ладошку к шершавой щеке, с удовольствием подставляю губы и отвечаю на поцелуй.

***

Дождавшись обеденного времени, сваливаем гулять. Поесть мы еще успеем, но у меня еще тысяча вопросов в гулкой и звонкой от счастья голове и в такую относительно теплую и солнечную погоду я тащу Андрюшку в парк, чтобы их задать и нацеловаться до одури, где-нибудь в тихом уголочке, подальше от людских глаз.

Мы идем по аллее, держась за руки, и мне даже жарко в распахнутой куртке. Это так здорово - идти рядом и знать что он мой и только мой, и больше ничей! И это так непривычно. Прижав локтем висящую на плече сумку, чтобы не болталась, торопливо стучу по дорожке каблучками, бросая на Андрея влюбленные взгляды:

- Обошлось без истерики?

- Ну, в общем да.

Даже странно. Мне казалось, что эта мутотень с Наташиными страданиями никогда не кончится. Хмыкнув, удивленно качаю головой, и Калугин со вздохом предлагает:

- Давай, присядем?

Место не самое уединенное, но я соглашаюсь:

- Давай.

Потом не выдерживаю и снова тереблю его мозг, пытаясь вытянуть подробности:

- А что ты ей сказал?

- Э-э-э… Тебе дословно повторить?

Андрей усаживается на ближайшую скамейку, и ждет, пока я сделаю то же самое.