День за днем. Эпизод 4.

Когда в телефоне раздается сомовское «алле», сворачиваю на кухню – по крайней мере, можно налить кофе в чашку и бегать с ней, а не порожняком, как счастливая дура.

- Алло Ань… Ань, ты меня слышишь?

И застываю на пороге, уткнувшись прямо в Егорову, которая стоит с чашкой в руках, с замерзшим несчастным лицом. Мы смотрим, друг на друга, глаза в глаза и улыбка сама сходит с моего лица. Наташа и впрямь, не как всегда, и, значит, Калугин сказал правду! Так и стою с трубой у уха, обхватив себя за талию и молчу, несмотря на настойчивое Анькино аллеканье в трубке.

Наташа отставляет чашку на столешницу и, излив на меня взглядом всю ненависть, проходит мимо на выход. В ее глазах прочитала про себя все – мерзкая соперница, подлая негодяйка, которую она с удовольствием придушила бы здесь же за холодильником. Провожаю взглядом удаляющуюся спину и почему-то виновато хмыкаю. А потом сообщаю Анюте счастливую весть:

- Ань…Все, он мой!

Я слышу, как дрожит мой голос, распираемый от радости, и я пританцовываю на месте:

- Да! Он мой!

Вскинув руку вверх, чуть ли не подскакиваю, вслед за ней - так мое сердце рвется из груди и ликует, и хочет кричать о любви на весь свет.

- Он поговорил с ней.

Не могу стоять - хочется кружиться, скакать с воплями, кричать «ура!»…, но только переминаюсь с ноги на ногу.

- Ну и как?

Судя по внешнему виду Егоровой не очень гладко. Поэтому становлюсь серьезней:

- Только знаешь, я единственно чего боюсь, как бы она с собой ничего не сделала.

Меня мотает по кухне, почище чем в шторм на корабле, и я время от времени бросаю взгляд в холл, не смотрит ли кто. Следующий вопрос заставляет напрячься:

- Ну, и что дальше?

- Что, значит, что дальше?

- Ну… Он мужчина, ты женщина и все такое.

Возвращение к извечной теме в неподходящий момент, заставляет выставить иголки и протестовать. Все я прекрасно понимаю, но мы же не собираемся сразу прыгать в койку – вон, в книжках, ухаживают и по три месяца, и по полгода, а то даже и больше. Пройдет время и все утрясется. Я уже запретила думать о себе, как о бывшем мужчине и справляюсь с этим.