ТА-РО

Конь послушался мгновенно.

Сквозь расступившуюся толпу подбежал к хозяину. Застыл рядом.

– У тебя великолепный жеребец, воин.

– Он достоин меня.

В свите князя заулыбались. Даниил вынул из сумки кошель, достал золотой блестящий диск, протянул подошедшему дружиннику.

Князь задумчиво рассматривал монету с узнаваемым профилем. Длинный хвост, гладкий лоб, нос. Кто-то шепнул.

– Похож то как…

Еще бы! На самом деле лет семьдесят назад Даниллин монеты и чеканил. Не лично, разумеется. Ювелиры его двора.

Нечего сказать, покуролесил в одном из затянувшихся приключений.

– Что на ней написано, на обратной стороне?

Осведомился юный правитель.

– Сила и честь.

– Хороший был девиз.

– Почему был? Есть. Я еще жив, светлый князь. Хоть и остался один от целого народа.

Сурового вида воины в свите переглянулись одобрительно. Россичи ценили храбрость.

– Ты путешествуешь без слуг?

– Мне они не к чему. Я господин без подданных.

– Расскажи, мне… чужеземец, называющий себя князем Данилой Ветровым, что произошло вчера.

Говорить, судя по всему, следовало образно (россичи были весьма эмоциональным народом), но кратко.

– Твой ближний боярин большой женолюб.

ОН угадал тон, произнеся последнее слово так, что даже князь невольно, хоть и коротко улыбнулся.

– Супруга твоего дружинника очень красива. Катерина дочь Василия. Боярин избил ее публично, на базаре, за то, что отказалась потешить его плоть. Но она верная мужняя жена, не девка из корчмы.

Друг мой виновен, что впал в праведный гнев и наказал развратника сам, своей рукой, а не прибег к твоей власти, милостивый князь. Вот и все.

– Лжу напускаешь!

Крикнул озлобленно Карп Петрович.

– Иноверец! Злодей!

Даниил не ответил, поклонился князю, отошел к другу. Встал рядом с понурым Степаном.

– Ответь и ты, мой дружинник.

– Прости за самоуправство, господин. Если сможешь. Я в воле твоей. Данила все как было рассказал.

Юноша, облеченный властью, подытожил.

– Слово моего боярина против слова дружинника и его друга, иноземного воина, именующего себя князем Ветровым.

Хорошо.

К нему наклонились, Даниил таки вызвал в некоторых симпатию, зашептали, что можно допросить жену дружинника, поискать свидетелей сцены на базаре. Владимир отверг подсказку, поморщился, громко сказал.

– Дружинные люди мои не считаются худородными, даже если вышли из такой семьи. Не холоп обидел боярина, а воин. Быть воинскому праву.