ТА-РО

Дали бы годок еще укрепиться князю.

– Помогай ему, Сила Куприяныч.

– Да уж. Спасибо за совет.

– Не за что.

Ответил Даниил, возвращая все, кроме одного, перстни на законное место. На его пальцах они точно ожили, заиграли ярко.

Сила Куприяныч покачал головой, вздохнул. Пробурчал неожиданно.

– А за Онисима считай меня должником. Проси чего хочешь. Живо.

– Князь, я чаю, попрет Степана из дружины?

– Провидец безбородый!

Но по тому, как воевода отвел глаза в сторону, Даниил понял, что не ошибся.

– Передай ему от меня перстень.

На счастье. Скажи, что он поет лучше всех. Что я его никогда не забуду. Если сможешь, воевода, защити моего друга. Не дай сожрать. Это и будет моя просьба. Исполнишь?

Сила Куприяныч промычал невразумительное подтверждение, покряхтел, вдруг добавил внятно, точно в голову к счастью пришла удачная мыслишка и он ее вслух обмозговывал.

– Чего уж там. Тесть у него, кстати, Василий Андреич, купец не из последних. Хоть они и не ладят. Потолкую со стариком. Меня он послушает. Ну, иди.

Что глазищи таращишь?! Слово тебе даю. Пригляжу за Степаном. Подожди.

– То вали, то постой. Ты уж определись, Сила Куприяныч!

ОН еще продолжал что-то беспечно и легко говорить, а седой воин, притянул к себе, прижал к выпуклой мощной груди. Вздохнул.

– Сделал ты мне подарочек сегодня. Век помнить буду! Уляжется буря, сможешь вернуться, приму в своем доме, как родного! Как свою кровь! Понял ли? В том тебе мое слово.

Даниил с трудом мог поверить в происходящее. Не самый сентиментальный человек на свете, а сдерживает слезы, целует чужеземца в висок, точно сына.

– Иди с Богом.

Даниил уехал из Моски в тот же вечер.

***

– Ну, попарь меня, Степан. Потешь.

Он вошел боком, немного стесняясь странного гостя. Отца ослушаться не решился. Пришлось выполнять поручение.

Раскормленная копия забытого друга. В его деде, в том молодом, которого знал Даниил, не было ни капли лишнего веса. Но внук часами не прыгал с тяжелым мечом, исполняя зверски трудное воинское правило. Сытно и много ел.

Ни один шрам не портил свежей гладкой кожи.

– Ты один у отца?

– Пятеро нас. Четыре сестры и я, последыш.

Пухлые губы растянулись в широкой улыбке. Любимец семьи. Балованное долгожданное чадо.

– По стопам родительским пойдешь?

– Надо. Но не охота. Мне бы в купцы, как дед мой.

– А он купец у тебя? Не воин?

– В молодых годах дружинником был, послужил князю Владимиру. После в купцы пошел, тесть его, мой прадед помог, гильдию в Моске основали. Новую.