ТА-РО

Законным супругом и консортом Аэль сделала его через пять, или шесть лет после моего исчезновения. Славно мы с ней покуролесили. Твой дед временно получил отставку. Вызвал меня на дуэль. Коронную. Значит до гибели одного из противников. В последний момент примчалась Аэль. Откуда узнала, непонятно. И мы оба получили на орехи. Назвала зарвавшимися мальчишками. Каждому отвесила по оплеухе. Заставила заключить перемирие. Стояли мы печальные, злые, а она в мужском охотничьем костюме, верхняя пуговка камзола расстегнута… Кожа у нее была необыкновенная, цвета молока.

Загляденье. Глаза горят, как у хорошей кошки в ярости. Ноздри чуть подрагивают. Голос точно хлыст. Вжих. Вжих. Одному мерзвцу, затем другому – по ласковой реплике. Натурально выпорола. Мы, ясное дело, прижухли. Монарший гнев – не шутка. Подали друг другу руки. Спрятали клыки и временно превратились в пай-мальчиков. Во избежание… Твой дед мне в конце сцены даже подмигнул. Вроде как, с гордостью. Смотри, мол, любовничек номер два, как она нас обоих отделала! Хороша, мол наша обожаемая дама, сил нет. Ты на нее немного похожа. Не пытайся прожечь во мне дырочки взглядом. Лучше ткни в горло пилкой для ногтей. И зло сорвешь и польза будет.

– …

Даниил хорошо понимал, что девочка просто не взяла себя в руки.

Для него, пережившего тысячи переходов и обновлений, это было яснее ясного.

Глупышка действовала нерасчетливо, импульсивно. Вон, каких дров успела наломать. Через малое время опомнится. Вспыхивать как порох воину не положено. Всему виной проснувшаяся сила.

Пьянит почище деревенского мордовского семидесяти градусного самогона… От употребления которого валятся даже комбайнеры и директора совхозов.

Осведомился меланхолично.

– Ли, у нас есть время? Час-два.

– А что?

Перешел на другой регистр. Обжег взглядом. Подарил плотоядную улыбочку.

– Соскучился.

Иногда он думал, что сумел бы совратить и святую. И гордился своими способностями чрезвычайно. Ли ответила тихо.

– Нет.

Приговор обжалованию не подлежал. В данную минуту, во всяком случае.

Перед Даниилом точно стенку опустили. Пуленепробиваемую. Что ж. По крайней мере, начало положено. Имел место неплохой самоконтроль. А все остальное проснется следом.

– Ли…

Позвал он негромко и нежно.

– Душа моя. Ты главное. Помни это.

Зябко повела плечами. Нахохлилась.

Вдруг опять вспомнила, взгляд упал на Даниила, про его окровавленные бинты, спросила.

– Почему перевязанный? Что случилось?

Ответил не сразу.

Поднялся, приблизился.