ТА-РО

Встать через силу и влезть на проклятый обрыв? Пожалуйста!

Хоть и пришлось подниматься больше часа, может и двух, она потеряла счет времени, по скользкой козьей тропе. Фигня. Для чего ее натаскивали в конце концов? Переставляла ноги, чувствуя напряжение и тупую злость.

Вчерашний подъем казался тренировкой, забавой. Сегодня – каждый шаг давался с трудом. Широкая сильная спина наставницы маячила впереди. Догнать и пнуть хорошенько! Точно в ответ на эту мысль, Тинэль обернулась. Подарила быструю и жесткую усмешку.

– Шевелись!

Девушка прокусила губу, чтобы не начать проклинать в полный голос.

Глупо.

Кое-что она уже поняла.

Слизнула кровь. Соленая какая!

Спина Тинэль начала отдаляться, чтобы не потерять ее из виду пришлось утроить усилия.

Влезла.

Тяжело раскинув руки, растянулась на траве. Мокрое от пота лицо приятно холодил сладкий ветер. Он нес издалека – нотка едва угадывалась – запах роз.

Пальцы воительницы коснулись разгоряченной щеки.

– Пора.

Девушка перевернулась на живот. Невольно вздохнула.

Сверху все выглядело иначе.

Даже бег облаков к горизонту замедлился. И небо обрело глубину, перестало давить на макушку. А волны налились цветом переходящим от индиго к изумруду. Сливочные шапки пены, рассыпающиеся у берега, вспыхивали на солнце. Вид был воистину фантастически великолепен. Ни в чем не виноватая принцесса пожалела, что не может сочинить хайку. Как порядочный самурай перед смертью. Момент требовал.

– Пора.

Повторила Тинэль.

Развела руки в стороны, между ее ладонями, изгибаясь над головой возникла зеленая сверкающая дуга.

И начала расти. Опускаться вниз, превращаясь в большую арку, высотой в два человеческих роста. Тинэль стояла на обрыве, на фоне моря, а над ее головой, за спиной распахивалась дверь в другое место и время.

Ли увидела кухню в своем русском доме: себя саму несколько лет назад, хлопочущую у плиты. Тинэль отступила влево, на шаг, потянула невидимую нить.

Пол накренился. Ангелина завизжала, попыталась ухватиться за полку, хлипкий пластик не выдержал, посуда обрушилась вниз.

По линолеуму заскользили сковородки, кастрюли, тарелки – как по наклонной горке.

С коротким трепещущим визгом, наконец, сорвалась влетела в подготовленную ловушку и неловко шлепнулась с высоты, девушка в серых брючках и вязаной кофточке. Скомканное кухонное полотенце она продолжала держать в руке.

Улыбающаяся Тинэль шагнула в проем за своей спиной, он исчез. Все верно – свидетели ни к чему. Убивать саму себя – дело интимное.