ТА-РО

Пошел снег, крупный, мягкий. Белые хлопья падали на макушку отчаянного дружинника, запутывались в золотых кольцах бородки и пышных усах. От этого вид у россича был забавный. Плюшевый мишка, да и только. Но голос дрожал от ярости.

– Скажи, скажи мне. Не прав я? Да? Смолчать должен был? Он бабу мою принародно опозорил, а я утереться и все?

Рукавицы Степан потерял, шапку тоже.

Даниил провел ладонью по волосам друга, стряхивая снег, не торопясь отцепил палец за пальцем его руки.

– Меня то чего хватаешь? Олух.

В терем пошли.

– Жалиться? Кляузу подавать?

Даниил легко постучал пальцами по упрямому лбу друга.

– Точно говорю, олух. Безо всякого суда засекут плетьми. К князю надо, на суд. Он боярин. А ты?

Степан рванулся зло.

– Рылом не вышел, да? Худородный.

– Ой, олух. То не я придумал. Мне ты друг. Пойду с тобой. Выручать. Мое слово против боярского.

Происходящее ни капли не нравилось Даниилу. Лезть в драку с Карпом Петровичем для простого дружинника было смерти подобно.

Но кто ж виноват, что жена у Степана хороша, как сказка? Только не друг воин из далекой восточной страны.

Приехавший в моские земли по делам личным, секретным.

ОН волок отчаянного бородача в терем. Чтобы как положено по местным обычаям объявить обиду. Княжеский суд не всегда справедлив, но он много лучше тайного самоуправства озверевшего оскорбленного боярина.

Пришла на ум зеленоглазая, с аппетитными ямочками на щеках Катерина, дочь Василия. Первая красавица среди местного купечества, вышедшая замуж не по родительскому мудрому сговору, по своей воле.

Как она лукаво и тонко улыбаясь подавала восточному гостю пряный горячий мед, ставила на стол пироги.

– Откушайте, чем Бог послал.

Коса мела чуть не по полу, край сарафана обшитый атласной лентой, колыхался заманчиво, ямочки на щеках исчезали и появлялись.

– Спасибо любезная хозяюшка.

Как бы боком не вышла Степану его горячая любовь. Слишком хороша, для простого дружинника, оказалась купеческая дочь. Нраву веселого, избалованная чадолюбивым батюшкой.

Улыбнулась на базаре важному боярину, засмотревшемуся на нее. Да и пошла дальше. Не послушалась окрика, не остановилась. Показалось боярину это оскорбительным. Народ захихикал. Догнал он с холопами красивую молодую бабу. Разговор у них не заладился. Оттолкнула Катерина боярские жадные руки. Вспыхнул Карп Петрович уже не от вожделения, от обиды. Да и велел холопам подсобить. Навалились, схватили бабу. Самолично боярин по личику прошелся, кулаком.