Поцелованная Смертью

— Полагаешь, что я страдаю галлюцинациями? — рассердилась Лиля.

— Нет, это могло быть заклинание миража, рассчитанное лишь на тебя, — возразил Кир.

— Или маг, специализирующийся на превращениях.

— Или полуночник под банальной личиной, изготовленной незаконно.

— Я боюсь, что это был жнец Смерти, должник деда, который мне помог в том году, — со страхом призналась Лиля.

Со странным существом, якобы задолжавшем три жизни ее деду, девушка столкнулась дважды: в юности, когда ее убили, пытаясь отобрать дар, и прошлым летом.

— Зачем ему эти сложности? Он мог явиться в любой момент свободно, без игр. Какую цель преследует, запугивая? И зачем подбросил книгу? Кстати, ты могла ее не брать, оставив администрации кафе. Вдруг хозяйка возвращалась за своей пропажей?

Лиля вспыхнула. Ей и в голову не пришло отдать находку, было не до того.

— Вот Ночь! Получается, я книгу украла?

— Не расстраивайся, все-таки думаю, ее подбросили специально.

Вервольф долго листал томик, не пропуская ни страницы. И как Лиля ни ныла, не отдал, пока не закончил осмотр.

— Магией не фонит. Обычная книга, хоть и не про обычные события. Слышал о Лукине, как о дотошном исследователе реалий Полуночи.

— Ага, здорово, — отозвалась невеста невпопад, с жадностью погрузившись в размышления профессора истории.

— Ладно, просвещайся, — улыбнулся Кирилл и занялся своими документами.

Ночевать остались в городской квартире, поэтому их никто не отвлекал, и Лиля читала запоем, как заядлый книгоман.

«В письме, датированным маем 1887 года, отдыхающий в Святых Горах Антон Чехов писал: «Место необыкновенно красивое и оригинальное: монастырь на берегу реки Донца, у подножия громадной белой скалы, на которой, теснясь и нависая друг над другом, громоздятся садики, дубы и вековые сосны. Кажется, что деревьям тесно на скале и что какая-то сила выпирает их вверх и вверх… Сосны буквально висят в воздухе и того и гляди свалятся.

Нам соловьев послушать не довелось — стояла теплая золотая осень. Солнечные лучи пронизывали кроны деревьев, серебрили ровную гладь реки и ощутимо пекли в спину. Былое благолепие, несмотря на ликвидацию монастыря, легкой дымкой окутывало правый берег Донца. Молитвы схимников впитались в меловые скалы и не спешили исчезнуть, как ни усердствовала советская власть.