Шарлотта. Я служу Тьме

Потом я вспомнила, сколько раз этот засранец поднимал меня ночью из постели по своим делам, сколько раз вмешивался в мои эксперименты... Неловкость растаяла как ночная дымка поутру.

– Что, раздербаниваешь раритеты из сокровищницы?

Ноэль наконец оторвал взгляд от загипнотизировавшего его артефакта. Зрачок его был вытянут в тонкую линию, золото радужки горело. Вот же ж... Дракон, одним словом. За дорогую побрякушку родину продаст. Хотя, по словам Ванессы, на самом деле, у Ноэля ещё не так выражена эта страсть, как у других драконов.

Я с другими ящерами знакома не была, поэтому решила верить словам Несс.

Тонкие губы Ноэля изогнулись в чуть хищной улыбке:

– Ну, я хоть артефакты «раздербаниваю», как ты выразилась, а не чужие надежды и чаяния. – Увидев моё вытянувшееся лицо, дракон со смешком добавил, конкретизируя: – Что, наша принцесса бросила очередного любовника?

Моё лицо вытянулось ещё сильнее.

– Откуда ты...

– Сплетни по замку разносятся быстро, – не дал мне договорить Ноэль, опять склоняясь к артефакту.

– Ты же знаешь, в нашем гадюшнике очень любят подобные новости, вот и раздувают тут же.

Я хмыкнула, поняв, о чём он.

– Что, в версии, которая дошла до тебя, я выбросила Жана из окна вместе с вещами? Или выгнала под зад метлой, посыпая проклятиями?

– Вроде того, – Ноэль явно веселился и не скрывал этого, – ну, ты же всё-таки Вестница гибели, слухам нужно соответствовать твоему статусу.

Да что ж так прилепилось-то это прозвище – Вестница гибели? Не самое приятное вообще-то. Вестниками гибели обычно называют одержимых, буквально маньяков, которые ненавидят всё живое; такими изредка становились свихнувшиеся маги, продавшиеся за силу (кому именно, правда, так и не было выяснено).

Ну и силой они обладали соответствующей – неконтролируемой и разрушительной. Безумная магесса с губительной силой – вот как, значит, меня видят тёмные?.. Лестно, лестно.

– Да уж куда мне до Белого жнеца, – я также проявила осведомлённость в чужих прозвищах, – в рассказах о твоих любовницах ты их сжираешь в своём логове, а кости потом превращаешь огнём в пепел и развеиваешь с самой высокой башни Шарэ-Ноу.

Глаза Ноэля заинтересованно блеснули:

– Серьёзно?.. То есть по их логике я сначала добираюсь с девицей до своей пещеры, поедаю её там, кости сжигаю (зачем, кстати?..), а затем, видимо, бережно собираю остатки веником в урну и тащу их в замок? Ор-р-ригинально. Я, конечно, знал, что наши сплетники умом не блещут, но чтобы настолько страдала логика...