Тайна Джона Скорсезе

Вот здесь логика уже давала сбой, но для подруги все было очевидно, а мне объяснять свой ход мыслей она не собиралась.

Близость вечера сделала воздух чуть менее раскаленным, но все еще приятно теплым. Глубоко вдохнув, пошел к остановке, без Кати было скучновато просто так идти, поэтому решил еще раз перебрать все, что известно. Во-первых, немного, во-вторых, убит партнер по бизнесу Джона, причем убит с особой ритуальной жестокостью, в-третьих, подозрительная секретарша с ее странными переменчивыми эмоциями.

Вот она боится, а вот уже готова убить за лишний вопрос. Все же интересно куда она пошла сразу после нашего разговора? Слова Кати о ее неожиданной пропаже тоже настораживали, конечно, мозг современного человека не может поверить в какую-либо мистику, но и сам факт странный, может быть какая-то потайная дверь в подвал или еще куда-то. В общем, есть о чем подумать. Сейчас нужно хорошо осмотреть кабинет самого пропавшего.

За размышлениями дорога прошла сравнительно быстро, даже автобус почти не вонял и был новым, недавно пущенным по маршрут: синие клетчатые сидения так и манили присесть, а кондиционер обещал приятную поездку.

Знакомый особняк нашелся тоже быстро, звезды явно сопутствовали мне сегодня. Входную калитку тоже открыли без лишних вопросов. Хозяйка дома ждала в холле и теребила в руках связку ключей. Сегодня выглядела она как-то растеряно и даже не сразу обратила на меня внимание.

— Кхм, — решил его привлечь сам, — здравствуйте.

— Ах, да, — женщина вздрогнула.

— добрый вечер, пойдемте за мной.

Но ней было темно-красное платье чуть ниже колен и такого же цвета лодочки. Черные волосы собраны в изящный пучок. Интересно, она и дома так изыскано одевается? Наверное, это утомительно всегда думать о таких мелочах.

Кабинет Джона Скорсезе находился на втором этаже, еще с первого нашего посещения помню эту тяжелую запертую дверь.

В самом кабинете было темно: плотно задернутые шторы не пропускали вечерний солнечный свет.

Щелкнул выключателем возле двери и по бокам зажглись небольшие настенные светильники.

— Джони не любил яркого света, — пояснила Марина Глебовна, скромно отойдя в сторонку. Я кивнул в знак понимания и пошел открывать шторы. Я-то свет очень даже люблю, да и зрение не стопроцентное, знаете ли.

Посреди комнаты, спиной ко окну, стоял широкий стол из какой-то благородной породы дерева. На ощупь он был гладким и холодным, будто мраморный, а не деревянный.