Лишний вес. Инструкция по ликвидации.

Ведьмы… они же вот ведьмы и есть! Непредсказуемые, импульсивные… Никогда к их поведению не привыкнешь. Иннокентий знал это лучше многих.

– Кардиограммочку снимем, – сладким голосом пообещала врачиха. – Проходи. Раздевайся.

Кушетка, в отличии от кресла, была жёсткой. Иннокентий потыкал её кулаком, отошёл, начал расстёгивать пуговицы рубашки. Врачиха выдвинула из стенки какой-то ящик и закопалась в нём:

– Сейчас… Сейчас я найду этот раритет. Он был где-то здесь.

Иннокентий снял рубашку и аккуратно повесил её на спинку стоящего рядом стула.

Смутившись, обернулся к врачихе. А та торжествующе трясла небольшим блестящим диском с двумя жёсткими верёвками, концы которых были скреплены между собой гибкими металлическими полосками.

– Я это… – неуверенно произнёс Иннокентий. – Майку сам снять не могу. Мне надо моего оборотня на помощь позвать. Или дочь.

– Ну что ты, Кеша, как не родной? – улыбнулась врачиха, вставляя концы жёстких верёвок в свои уши. – Зачем нам посторонние? Я и сама разберусь.

И она, явно рисуясь, щёлкнула пальцами. Над её макушкой, почти незаметный, моргнул небольшой флюид. Майка исчезла с тела Иннокентия и немедленно материализовалась на спинке стула. От неё шёл пар, словно ее только что погладили.

– Ну вот, – удовлетворенно сказала врачиха, подошла к Иннокентию и впечатала блестящий диск прямо ему в грудь. – Дыши.

Иннокентий послушно задышал. Он помнил из далёкого детства этот медицинский прибор для изучения человеческих лёгких.

Ведьма-оборотень поморщилась:

– Ничего не слышно.

Сломалась эта дрянь, наверное.

Она сорвала с себя старинное приспособление и бросила его в угол.

– Придётся на тебя заряд моего фамилиара истратить, – сказала она решительно.

– Фамилиара? – удивился Иннокентий.

Он много читал об этих мистических сущностях, якобы разделяющих образ жизни своих владельцев и сливающихся с ними.

– Ну это я его так называю, – улыбнулась врачиха и начала расстёгивать верхние пуговки своего неприличного платья.

Иннокентий отвернулся.

– Кешенька! Кешенька! – нежным голосом пропела врачиха, шурша одеждой.

«Ну что это за детский сад!» – внутренне возмутился Иннокентий и сделал вид, что ничего не услышал.

– Иди сюда, дурачок, – продолжала ворковать врачиха.

Иннокентий застыл каменной статуей, пытаясь отключить в себе все органы чувств. «Почему же эти ведьмы все такие одинаковые?! – с досадой думал он. – Считают себя неотразимыми. Если позовут, то я и побегу, как пёсик.