( Не) влюбиться в (с)нежного дракона

Но я ждала пятую. Ох, как ждала!

Пришел мой гример, девочки-костюмеры помогли нам надеть костюмы.

Наконец дверь открылась, и в дверях появилась Зойка с шапкой непослушных рыжих волос.

“Вот балда, а я даже не стала искать рыжие волосы в квартире. А зачем? Мне достаточно, что лифчик-то этот я на ней уже видела. Кстати, она так рьяно мне его демонстрировала, когда мы переодевались перед главной репетицией, что у меня не осталось сомнений, что финт с бельем, это хорошо продуманная акция. Не случайно она оставила свое белье в нашей квартире на самом видном месте.

— Всем привет, — как-то неестественно весело поздоровалась она и проскользнула к своему столику, пряча от меня глаза.

А я пристально смотрела, как она снимает одежду, и да, она была без белья. Стерва! К ней подскочили помощницы, засуетились. Я проследила сквозь ресницы, как она усаживается перед зеркалом, незаметно косится в мою сторону.

“Думаешь, что я не вижу? Ну-ну!”

Все вышли на стартовую за кулисы. Спектакль начался. Тарас выходил со стороны мужских гримерок, с другой стороны сцены.

— Снегурочка! Снегурочка! Снегурочка! — неслось детское многоголосье из зрительного зала.

“Плечики развернула, ручки плавно, улыбочка милая, глаза добрые!” — дала я себе команду и выплыла на сцену, где меня уже ждал мой неверный зайчик.

Глава 3 Станиславский наше все!

Не думала, что мне так трудно дастся этот спектакль. Вроде, все сто раз обкатано, и я умела держать”мордулица” при любой игре, но в гримерку я вернулась едва живая.

Наблюдать эти две наглые лицемерные рожи оказалось тяжеловато. Я, конечно, на морально-волевых сделала все, как положено, даже с текста ни разу не сбилась, но, видимо, мой напряг чувствовался. Я не чувствовала кайфа от игры, и зритель тоже не чувствовал его вместе со мной. Ведь зритель в театр шел за эмоцией, радостью, весельем, счастьем, чудом, если на то пошло, а я не дала нужную эмоцию зрителю. Вот в чем сегодня была моя беда. Я не отработала свою зарплату. Я постоянно косилась на недовольное лицо главного режиссера, который по традиции сидел в зале в первых рядах и, красноречиво подперев рукой голову, скучающе смотрел на сцену.

Ничего и никому объяснять я не собиралась. Если у этих зайчика и лисички все так серьезно, то завтра будет гудеть весь театр, мне и делать ничего не надо.

Оскорбленный зайчик в роли Тараса вызывал внутреннее замешательство.