Ночь, когда пролились звезды

Конечно, скорее всего ты просто держишь меня за идиота, но, хорошо, как скажешь. Давай поиграем в твою странную игру, — хмыкнул он и мягко заставил ее оторвать руку ото рта. — Тебе нечего бояться. Это просто смех. Смех и улыбка.

— Со мной никогда не было такого, — призналась она, с силой вцепившись в его руку, которую он было собрался убрать. Ей стало проще, когда она перестала блуждать взглядом по пустыне, медленно погружающейся в темноту. Она сосредоточила свое внимание на паре зеленых глаз напротив. И только это помогло ей не сорваться с места и не побежать.

— Я умираю, да?

Наверное, он увидел тогда что-то в ее взгляде, потому что пораженно выдохнул, а с его лица слетела вся та непринужденность, что заставляла ее перестать сводить себя с ума бесконечными мыслями.

— Некса меня подери, да ты видно не шутишь, — выдохнул он и замер. — Так, ладно…

Нео задумчиво осмотрел ее лицо, а затем опустил взгляд ниже. На ее пальцы, которые с силой впились в рукав его кожаной куртки. Взяв ее ладонь другой рукой, он осторожно, будто боясь спугнуть ее, перевернул ее кровоточащей раной вверх.

— Не скажу, что ты полностью в порядке, — все еще не поднимая глаз, тихо ответил он, растягивая слова. — Но не думаю, что ты умираешь, — подняв взгляд, полный чего-то, чего она не понимала, он вновь хмыкнул и слегка приподнял уголок рта. — Что с тобой случилось? Почему ты выскочила из окна?

— Потому что внутри меня все… — его взгляд гипнотизировал ее. Не сказать, что в нем было что-то особенное, но каким-то магическим образом он заставлял спокойно сидеть на месте, хотя хотелось снова встать и побежать, — как будто сжимается.

Само по себе. А еще у меня в голове появляются мысли, очень много мыслей. И в них я вижу то, что может случиться со мной прямо сейчас, но это… страшно. Я не хочу, чтобы это случалось. Но продолжаю думать, хотя прошу себя перестать думать об этом. Я хочу, чтобы это прекратилось, но оно не прекращается! Оно делает мне больно. Внутри. И мне хочется бежать.

— Послушай, — перебил ее Нео и положил шершавую, всю в мозолях, ладонь ей на плечо.

Туда, где ткань порвалась, оголяя его. — Если ты все-таки разыгрываешь меня, то ты делаешь это крайне искусно, и потом мне возможно будет очень стыдно, но... Черт, да это же невозможно. Что ты делала в Ночлеге, Летта? Как ты туда попала?

- В Ночлеге? – догадавшись, она бегло взглянула наверх, на здание, из которого только что выпрыгнула. – Ты говоришь об Убежище?

- Убежище? Допустим. Да, я говорю об Убежище.