Ночь, когда пролились звезды

Алые и шрам

На втором этаже половицы скрипели еще громче, чем на первом. Первой мыслью было – вести себя, как можно тише. Но делая каждый новый шаг, ей хотелось вернуться назад и послушать музыку этого дома снова. Для Летты сейчас каждая деталь, каждая мелочь казалась особенно важной. И все это находило в ней свой, особенный отклик.

Все-таки не удержавшись, она задержалась на лестнице, пару раз вернувшись на ступеньку ниже, чтобы еще раз послушать особенно громкий и необычный звук. И лишь под тихий смешок Кристины отправилась дальше, с любопытством озираясь по сторонам.

На стенах, в деревянных рамках, висели вырезки из очень старых газет, маркером были начерчены какие-то даты. И Летта жадно скользила по ним взглядом, тщетно пытаясь понять смысл в незнакомых ей символах.

Если сначала она восприняла новые ощущение крайне враждебно, то теперь, немного привыкнув к ним и даже — благодаря Нео — сумев утихомирить, она начала чутко прислушиваться к ним. Если раньше это было похоже на шум, гам и пугающий крик, разрывающий тебя изнутри, то и теперь все осталось так же, но с одной большой разницей — она начала различать в этом шуме фразы и голоса.

— Нео, как истинный джентльмен, уступил тебе свою комнату. Он об этом, конечно, еще не знает, но уже догадывается, — оповестила Кристина, открывая перед девушкой одну из двух дверей на втором этаже. Покосившись на вторую дверь, Летта сразу поняла, что там комната того парня, который предлагал расчленить ее и подкинуть соседям. Не самое желанное соседство.

В комнате Нео на весь потолок раскинулась неоновая лента, горящая теплым желтым светом.

Это первое, что привело Летту в состояние, когда в центре живота скопилось что-то приятное, а после сжималось и заставляло резко втягивать в себя воздух. А губы сами растягивались в улыбке. И взгляд… Его не хотелось отводить. Жаль рядом не было Нео, чтобы рассказать ей, что это было за чувство.

Опустив взгляд ниже, она уставилась на большую деревянную кровать, которая была подвешена к потолку толстыми веревочными тросами.

Постельное белье на ней небрежно сбилось в центр, заваленное подушками. И это была полная противоположность всего того, что она привыкла видеть. Подойдя ближе, она толкнула кровать, и та, затрещав, покачнулась.

У противоположной стены, прямо на полу были свалены в кучу большие подушки и одеяла. А прямо над ними, на стене, аккуратно висели ножи и клинки разных форм и размеров. Это несколько выбивалось из общей картины, но заинтересовало ее ничуть не меньше.