Ассасины. Твое противоядие

Так вот… Я увидел там и рынок, и больницу, и магазин одежды, о кстати, прелестный кожаный браслет у Лоуренса. Заметил, когда он к нам заходил, посмотрел досье на него и увидел, что недавно у него был день рождения. Кто же мог ему сделать подарок? Наверное, близкий друг.

Я почти не дышала, пока слушала его хрипловатый голос и гадала, когда его руки сомкнуться на моей шее, но он продолжал рассказ.

– Посмотрел, дату рождения и понял, что подарок как раз должны были покупать в тех числах, что Рафиус шпионил… за тобой.

– Добавил он, сверкнув золотыми глазами. – Ты мне рассказывала, как можно нанести один компонент на руку, второй еще куда-то. Так почему ты не могла провести реакцию для уничтожения журнала покупателей у меня под носом? Еще и обдурила с ремнем. Ответь, ты вообще, часто дурила меня, пока целовалась со мной?

– Я…

Я не успела ответить, потому что рядом со мной его кулак врезался в стену, и посыпалась штукатурка. Из него вырывался рык, он наклонился ко мне и обнюхал меня, точно зверь свою добычу.

– Тебе страшно? – спросил он. – Или страшнее было поговорить со мной о чувствах? Тебя бы совесть замучала, если бы мы поговорили? Ты поэтому избегала любых выяснений?

Я продолжала молча стоять, понимая, что если я сейчас выпущу иглы, то он будет быстрее и проворнее, уклонится от них. И я лишь подпишу приговор себе сиюминутный. Нужно было выиграть время.

– Так вот, увидел там лапшичную «У Роки» в воспоминаниях тигренка. Я не видел образа за кем он следил. Но я почуял запах. Знаешь какой?

– Ваниль, апельсин и горький шоколад? – спросила я хриплым голосом.

– Именно, Рейни. Я был очень расстроенный, что это подтвердилось.

– Но… – я не могла продолжать этот разговор.

– Но я привел тебя домой, познакомил со своей семьей, сопровождал тебя на допросе.

Он продолжал меня поддерживать после всего, что узнал. Был рядом. Был ласков со мной. Почему? Он загонял меня в ловушку?

– Ты убила Рафиуса? – спросил он меня прямо. – Ответь прямо и честно мне в глаза.

– Да, – я судорожно сглотнула и посмотрела в его янтарные глаза.

– Зачем? – спросил он.

– Он первый напал на меня.

– Почему тогда не созналась? Карос бы принес свои извинения и компенсацию.

– Ты не знаешь, да? – спросила я шепотом, горько усмехнувшись. – Подтвердив, что я убила Рафиуса, я бы подписала себе смертный приговор. Ты думаешь он по ошибке напал на меня?

– Расскажи мне.

Его глаза просили. Нет. Умоляли поделиться. Но эта тайна должна была умереть со мной.

Я покачала головой.