Ассасины. Твое противоядие

Вот только что-то кольнуло меня в бедре.

– Ральден останется как гарантия вашего благоразумия, – начал Фелор. – И помните… мы знаем, где живет твоя мать и братья с сестрами.

Эндари грубо выругался на него и слегка зарычал. Фелор проигнорировал его и снял с него наручники. Мой муж тут же прижал этого монстра к стене за горло и поднял над землей.

– Не советую меня убивать, – хрипло сказал он. – Тебе же дороги твои близкие?

Эндари ударил его кулаков в живот и отпустил. Фелор согнулся на полу и закашлялся.

– Вряд ли ты умрешь от этого, – сквозь зубы сказал Эндари.

Мужчина сплюнул на пол и злобно сверкнул глазами.

– Не умру, но лучше не распускай руки!

Эндари зарычал.

– Успокойся, – вступился Ральден. – Все будет в порядке. Идите.

Эндари смерил его раздраженным взглядом.

– Я вообще тебя знать не хочу! То, что ты наделал – не прощается!

Он сжал кулаки и подошел к Ральдену. Я взяла за руку мужа, стараясь его успокоить.

– Эндари, не нужно.

– Я не хочу с тобой разговаривать. – Мой муж продолжил.

–Ты подверг опасности Рейни.

– Я не буду просить прощения, но мне правда жаль.

Эндари зашипел, но я потянула его за руку, и он отвернулся, а затем тихонько повел меня к выходу из дворца.

Полтора дня счастья были впереди. Я уже предвкушала, как буду целоваться, вкусно есть, смеяться и дышать горячим знойным воздухом Кароса, который почему-то сейчас мне казался сладким, хоть сладкое я и не любила. Но перед смертью ведь не надышишься?

26 Глава. Отпечатайся в памяти моей

Мы были безумными влюбленными.

Я смеялась раньше над такими. Кто эти безумные парочки, кто не может потерпеть и целуется прямо на улице? Взрослые ведь люди, а ведут себя как подростки.

О, Судьба! Я больше не буду их осуждать. Ведь прямо сейчас мы стояли на залитой солнцем улице, только-только отошли от дворца и целовались. Губы Эндари сминали мои чувственно и даже слегка властно. Как будто он хотел заявить свои права на меня. Я расслабилась, сдаваясь его прикосновениям.

И мы игнорировали проходящих мимо людей, которые смотрели на нас с нескрываемым осуждением. Восточный народ, он такой.

Но Эндари было все равно, он истосковался по мне, переживал о тех днях, что меня не было рядом и он провел в догадках, что же со мной. А я… целовала, переживая о тех днях, когда меня уже не будет. Но я отдавалась со всей неистовостью нашей любви, стараясь, чтоб он ничего не заподозрил.

Пусть так и запомнит это все. Солнечно и счастливо.