Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Камень Алатырь оказался неважным путеводителем, Огненный Змей взвился под облака, не оставив даже следа на небе, в какой сторонке искать его обиталище. Вероломный брат Зотей обещал показать путь-дорожку, а сам чуть жизни не лишил. Не уповать же на песни гусляра Афтандила, в которых туману было больше, чем в рассветный час над рекой Смородиной.

«Стоп! — сказал сам себе Ваня, — в историях дядьки Ерошки упоминалась река Смородина, что впадает в Окиян-море, а уж там и острову Буяну место. И искать мне следует не в лесу, не в поле, а там, где одни воды смешиваются с другими».

— Скажи мне, волче, а как искать реку Смородину?

— А чего ее искать?— ответил волк и прищурился на один глаз, — где вонища, там и речища.

Глядя на удивлённое лицо царевича, волк снисходительно пояснил, что имя свое речка получила от зело дурноароматных вод, попросту сточных, куда сбрасывают негодные людишки помои разные. И если раньше эта речка была Смородина, потому что росли вокруг нее благоуханные кусты с целебными ягодами, то нынче и забыли, откуда взялось название, а напридумали, от того, что смердело там зело.

Ваня воодушевился и стал расталкивать волка, чтобы тот не валялся, а держал путь к руслу реки Смородины. Серый скакун нехотя поднялся и сказал:

— Ты вот Афтандила слушаешь, рецы его зело нелепые. Если б знал гусляр, где Огненный Змей обретается, то до седин бы не дожил и нас своими струнными аккордами не радовал. Знаешь ли, где художественный вымысел рассказчика, сиречь кривда, а где реальная география?

Ваня помотал головой и удручённо сел подле волка.

— Как ты думаешь, почто судьба тебе в помощники именно меня определила?

Озарение снизошло на Ваню, и тот вскочил на ноги.

— Волче, а не тебе ли знать, где Огненный Змей гнездится, где его поганое логовище?

Волк самодовольно хмыкнул и прикрыл глаза веками, а пасть растянул в улыбке.

— Знал и молчал! Почему?

Волк кивнул и с расстановкой ответил:

— Во-первых, весьма уважаю право юноши царского рода на ошибку.

Во-вторых, за время нашего путешествия из двухмесячного младенчика ты стал настоящим витязем, с каким-никаким жизненным опытом потерь, поражений, битв и сражений. А в-третьих, я ещё не решил, как выгодно продать тебе информацию.

— Ах ты ж волчья сыть, травяной мешок! — завопил Ваня и принялся пинать волка, а когда тот побежал, вихляя хвостом, вокруг поваленного Алатыря, погнался за ним, норовя схватить за уши и хорошенько дернуть.