Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Со скрежетом и визгом сорвался Огненный Змей с башни и рухнул. Почти у самой земли он распахнул крылья, и они затрепетали над языками пламени, которое перекинулось с верхушек деревьев и ползло понизу, пожирая несжатое поле.

— Попробуй! — услышал Ваня зов Огненного Змея и решился.

Он не знал, откуда взялась силы на преображение. Легкой щекоткой побежала волна воздуха по коже, и Ваня с удивлением и затаенным ужасом увидел мелкие желтые и зеленоватые чешуйки, ринувшиеся к дланям от сгиба локтей. С легким стоном и выдохом удалось расправить плечи и грудь, точно их сдавливала ноша.

Это крылья высвобождались из незримого плена. Миг — и Ваня взмыл выше облака, выше маковки змейского терема и устремился не вниз, где полыхало зарево пожара, а вверх. И когда от холода и разреженного воздуха стало трудно дышать, он поймал струю ветра, точно коня оседлал, и медленно спустился к пламенеющей роще. Он различил знакомые места, тут была пещера Зотея. А в одном дне пути понизу и в одном мгновении лёта поверху была деревня, где осталась завистливая Власта со своим неумелым братом-кузнецом и одноглазым старостой.

Волк, свесившись с края облака смотрел на то, как два Огненных Змея резвятся над пожарищем, кувыркаются в отблесках пламени и нежатся в пекле. Тонкий, едва различимый звук заставил волка оглянуться. Словно звенел серебряный колокольчик, словно скакали по полу горницы хрустальные бусины. Не было Красы Ненаглядной, снова она обратилась в Жар-птицу, и ее слезы капали и застывали, превращаясь в драгоценные жемчужины.

Из кучевого облака торчал забытый царевичем булатный меч.

— Спасать надо Ваню, — прошептал волк, — пока не поздно. Спасать.

Царевич не хотел, чтобы его спасали, он погрузился в огненный танец. Деревенские жители, рассыпавшиеся по Кудесной поляне, были похожи на горошинки, медленно и испуганно катившиеся в разные стороны. Огонь подбирался и к деревне. Криков и воплей было не разобрать, но и теперь уже никто и не сомневался, что появился новый властитель, и будут его величать Иваном Змеевичем.

— Дурни вы и дуры, — тужил волк, утопая в облачной вате, — вам-то, сущеглупым, подавай, чтоб глаза с бражной поволокой и власа кольцами, и устами — краснобай. Чтобы силушка богатырская — эх, чтобы суровость — ух. Получите, что просили. Ничего от вашей деревни не останется. А там и до столицы близко. Хоть самому меч хватай да убивай. Только теперь непонятно, кого.