Сделаю тебя своей

Рассеянно поглаживала мягкую игрушку осьминога Кешу, что мне снова вручила Злата, и думала о своем.

После случившейся трагедии стала остро чувствовать чужое горе. Каждый раз перебирало на молекулы, резало по живому.

Словно ранило и меня, такая сильная восприимчивость. Будто эмоции отражались и на мне. Впитывались, заполняя собственное мироощущение.

Подобрала кота, свалившегося с балкона мне под окна. Потом у него нашелся хозяин, но прежде найденыша в клинику поздним вечером отвозила я.

А еще умудрилась подобрать птенца сороки.

Привлек внимание стрекот сорок-родителей за окном. Он прыгал среди травы, словно не получалось взлететь. И шея у него была странно изогнута.

Я игнорировать не могла, отправилась на улицу и принялась ловить его под окнами. А потом умудрилась найти место, где птенца готовы были взять.

Пришлось ехать далеко в пригород, но увы, меня ожидало разочарование. Орнитолог сказала, что у птенца инфекция, и даже указала название. Родители сами выгнали из гнезда, он не жилец.

Потому у него особым образом изогнута шея, признак заболевания. Принять его отказались, сказав, чтобы выпустила в лесу в любом месте. На отведенную участь, что ему досталась.

Тогда ощутила себя этим птенцом. Что починить уже нельзя, сломан и отвержен, остается коротать отведенное время.

Не знала, где его выпустить, ехала по дороге, в поисках подходящего пролеска и рыдала. Понимала, что помочь птенцу нельзя, и чувствовала себя так же. Мир исторг меня, как этого малыша.

Оставив его среди зарослей кустарника, долго не могла прийти в себя, плакала в машине.

Потому что чувствовала выпавшей из обычной жизни, в которой мне не осталось места.

Все, что занимало людей вокруг, меня не интересовало. Никаких желаний, полная пустота. И в моем взгляде тогда была пустота.

Только желание наказать виновника аварии Ярого, как цель и попытка почувствовать себя живой. И больше ничего! Так можно существовать, да. Как поплавок на поверхности воды, покачиваться по воле обстоятельств.

С тех пор миновали годы, но чуждой нормальной жизни чувствовала себя и сейчас. Птенцом, выброшенным из гнезда, а рядом идет обычная повседневность. Сидишь в траве, оглядываешься, но возврата к былому нет.

Потому что ты уже не будешь, как остальные. Тебя ограничили в физических способностях. Лишили разного, ведь Ярому приспичило быстро проехать по делам. А ценой стала моя ущербность.

— Мама, ты не слушаешь! — с упреком сказала Злата, дергая меня за руку.