107 дней морозной мглы

Сивер приехал к своему дому, свернув во двор.

— Дядя Перислав, на улице уже не зги не видать! Сейчас только запутаешь свой новый невод. Хватит ворожить над ним. Иди домой, а завтра вместе подготовим снасти к весне! — крикнул парень в сторону еле видного силуэта мужчины у реки и ловко спрыгнул с повозки.

— Дело говоришь, племяш. Сейчас разложу челноки да тесемки по корзинам и домой. Так увлекся, что даже печку не топил еще. Там небось колотун, — донесся голос с берега.

— Разводи огонь и приходи ко мне, пока твоя изба не прогреется.

У меня еще с утра угли тлеют. Вдвоём теплей и веселей. Я тебе гостинец со Старгорода привез, может не остыл еще, а пахнет то как вкусно. Если задержишься, останутся только кости! — засмеявшись, крикнул Сивер, заводя лошадь в хлев, развязывая на ходу уздечку.

Подсыпав овса в кормушку, он нежно потрепал Сому за ухо. Ее короткая шерсть лоснилась и блестела теплым мягким комком, ложась в руку.

— Отдыхай, егоза моя, — сказал он и погладил ее бархатный влажный нос.

Кобыла начала хрустеть и причавкивать зерном, а парень снял с нее упряжь и, уставший, но довольный, пошел с корзинами в руках к избе.

Дом его был с виду не богат. Вход с крыльцом и парой ступенек с простыми перилами сразу выдавали скромный уклад жизни его хозяина.

Зайдя в просторные сени и поставив на лавку плетенку с мешками крупы, он стряхнул с себя шелуху от колосков, мучную пыль и открыл вторую дверь.

В горнице была сплошная темень. Только тусклый свет проникая в окошко освещал каменную печь в углу и стол рядом с ней.

Сделав шаг за порог, Сивер понял, что в его доме не теплее, чем у дяди.

— Так и заколеть можно. Надо бы и мне дровишек подкинуть, — сказал в слух парень и деловито пошел через всю комнату, чтобы поставить корзину на лавку.

Взяв с пола пару березовых поленьев, он вдохнул запах свежей, чуть сладковатой коры и открыл заслонку в топку, чтобы подкинуть чурки в еле тлеющие угольки. В те времена, чтобы дом был теплым, приходилось постоянно поддерживать огонь в печи.

Береста сразу затрещала и вспыхнула прозрачными языками пламени. Поднеся тонкую лучину к огню, он зажег ее, а после и фитили в чугунных светильниках, наполненных жиром, которые стояли по углам. Бревенчатые стены сруба горницы сразу озарило мягким теплым светом. Внутри все было просто и неброско. В небольшом помещении располагалась печь с лежанкой, стол, пара лавок и короб для одежды да большая кадка с водой.