Мой Истинный Альфа

— Потому что будешь много знать, скоро состаришься, как Ашат, — огрызнулся я и уставился на дорогу, больше не намереваясь распространяться на эту тему.

Глава 33. Маша

Ехали мы долго. Я успела даже поспать пару часов, но сон был тревожным и обрывочным. Периодически я просыпалась от стонов Макара, а потом он начал бредить, и тогда мне уже совсем стало не до блаженных грёз.

Просунувшись между сидениями, я увидела картину, заставившую меня похолодеть. Макар корчился в судорогах. Его глаза закатились, и вместо зрачков в потолок автомобиля бессмысленно глядели два бельма.

Ринка не переставала хоть как-то успокаивать любимого. Но, к сожалению, Макар уже вряд ли осознавал даже её присутствие, а все старания моей подруги ухали в пустоту.

Однако Рина не сдавалась. Она напевала ничего не соображающему волколаку колыбельную из мультика про Умку. Макар иногда подвывал, как будто бы в унисон мелодии, но, скорее всего, его вой не имел ничего общего с пением Рины.

— Ты бы лучше поспала, — обратилась я к подруге, уже не зная, кому из двоих больше сочувствую.

Рину мне было жаль ничуть не меньше раненного парня. — Он всё равно не слышит тебя.

— Слышит, — внезапно вмешался Сава, почти всё время молчавший. — Он будет слышать её до последнего своего вдоха.

— Я тоже его слышу, — твёрдо заявила Рина. Она погладила Макара по вспотевшему лбу. — Не знаю, как, но слышу.

Сава недоверчиво хмыкнул.

Меня нереально бесило его полнейшее безразличие. Как можно быть настолько бессердечным, когда на твоих глазах умирает живой человек?!

Ну, хорошо, не совсем человек.

Волколак. Но что это меняет? Неужели Саву вообще не колышет, что кто-то совсем рядом с ним так страдает?!

— Будет разумно приготовиться к худшему, — хладнокровно объявил он.

И тут меня просто взорвало от возмущения:

— У тебя вообще нет никаких чувств?! Макару плохо! И Рине ничем не лучше! А ты вот так спокойно говоришь, что шансов никаких нет?! Да совести у тебя нет!

— Зато у меня есть мозги! — прорычал Сава, отчего у меня аж волосы на голове зашевелились.

— На войне я пачками хоронил своих собратьев! А этот — даже не из моего Клана!

— Да ты, оказывается, расист! — выпалила я в ответ. — Делишь людей по цвету и считаешь, что кого-то нормально жалеть, а кто-то не достоин сочувствия!

— Я никого не жалею, поняла?!

— Пожалуйста… — раздался тихий голос Рины, уже обессилевшей после стольких мытарств. — Давайте вы хотя бы ругаться не будете.

И я, и Сава притихли.