Бабушкин гребень

Человек, явно не ожидавший появления Зинки растерянно уставился на неё.

- Что вы здесь делаете? - выпалила ещё не успевшая испугаться Зинка.

Гербовский отшвырнул книгу и медленно стал наползать на оторопевшую Зинку. Та словно очнувшись, заорала:

- Ах, ты сволочь! Нашел, кого грабить! - и со всего маху огрела наотмашь по плешивой макушке «доброго дядюшку». От молниеносного удара у вора слетели очки и покосились усы. И как на утренней гимнастике он присел на корточки и выдавил:

- А... г-где… А-антонина?

Зинка-Авария с ужасом увидела, что её удар пришёлся по Гербу.

Зинка не растерялась, выскочила из комнаты и ловко, щёлкнув ключом, заперла дверь. Опрометью помчавшись вниз, она выпалила комендантше:

- У нас там вор! Срочно вызывайте милицию!

- Какой вор?! Это же дядюшка Тони!

- Щас, дядюшка! Он там всё вверх дном перевернул! Явно наши студенческие заначки искал.

Комендантша, быстро сообразив в чём дело, нажала красную кнопку.

Наряд прибыл через пять минут. Когда трое милиционеров вошли в комнату окно было открыто, по всей видимости Герб пытался спрыгнуть.

Но увидев, что с четвёртого этажа это невозможно, он лихорадочно искал ключ, сожалея об отсутствии личного вертолёта. Но судьба была неумолима - сильные руки милиции остудили его пыл:

- Пойдёмте, гражданин! Сейчас в участке во всем разберёмся.

Комендантша ещё долго сетовала на свою доверчивость и коварство злоумышленника. Скандальная выходка преподавателя быстро разнеслась по всей академии. На этом карьера Гербовского была позорно окончена.

Глава XII

Ум виконта де Бо был устроен так, что не одно слово, услышанное им, не оставалась без внимания. Его острая наблюдательность и холодный аналитический ум помогали ему с лёгкостью справляться с возложенными на него обязанностями по управлению графством. Особенное удовольствие ему доставляло выслеживать хитрости подчинённых. В душе он надсмехался над тупостью попавших ему в лапы неудачников. Наказание от графа за проступок следовало незамедлительно, что вызывало в нём ещё большие удовольствия.

Простолюдины ненавидели его, но из страха быть наказанными внешне не показывали своё презрение к нему. Он был в самом расцвете сил, поэтому часто вечерами его разум рисовал картины его величия. Как он страстно желал властвовать и поучать неразумных людишек! Он представлял, с каким подобострастием эта шваль мечтала угодить ему - мудрому господину. Но, увы, это были лишь его воспалённые фантазии.